Автор: Подготовил Александр ЛАТЫПОВФото: Л. Н. Вебера/ОР ГТГ и музея-заповедника В. Д. Поленова
— так охарактеризовал Марию Якунчикову в 1901 году в первом издании «Истории живописи в XIX веке» Александр Бенуа.
«Она одна из тех весьма немногих женщин, которые сумели вложить всю прелесть женственности в свое искусство, неуловимый нежный и поэтический аромат, не впадая при том ни в дилетантизм, ни в приторность, — отмечал известный художник, критик и историк искусства. — М. В. Якунчикова — не только большой поэт, но и большой мастер. С этой стороны она до сих пор недостаточно оценена, а между тем мало найдется среди современных художников — и не только у нас, но и на Западе, — кто владел бы такой свежей, благородной палитрой, таким широким, бодрым мастерством».
Мария родилась 19 (31) января 1870 года в германском Висбадене, где проводили зимние месяцы ее родители — крупный предприниматель, выборный московского купечества Василий Иванович Якунчиков и его вторая жена Зинаида Николаевна (родная сестра Веры Николаевны Третьяковой и двоюродная Саввы Ивановича Мамонтова). Искусство окружало Машу с детства. По воспоминаниям ее младшей сестры Веры Вульф, «стены Третьяковской галереи пополнялись у нас на глазах... где, зная каждую картину, мы любили бегать в сумерки, когда знакомые изображения стушевывались в полумраке».
В 1882 году старшая сестра Марии по отцу Наталья вышла замуж за Василия Дмитриевича Поленова, и семья автора «Московского дворика» и «Бабушкиного сада» стала родной для будущей художницы. По словам Натальи Васильевны Поленовой, «рисовать М. В. всегда любила, но способности ее стали определяться к двенадцати годам. От того времени сохранились акварельные наброски, большей частью пейзажи, написанные по впечатлению и идеализированные фантазией ребенка».
С 1883 года Маша обучалась под руководством приглашенного для домашних занятий художника-преподавателя Николая Мартынова, потом — друга семьи, художника-любителя и художественного критика Сергея Голоушева, а в
Именно в эти годы Поленов, преподававший в училище, организовал на своей квартире для учеников, друзей и родных еженедельные рисовальные вечера. Их посещали художники, творчество которых отражает магистральный путь развития русской живописи на рубеже столетий, — Валентин Серов, Исаак Левитан, Константин Коровин, Михаил Нестеров, Сергей Иванов, Илья Остроухов, Сергей Виноградов. Нередко к ним присоединялась и Мария Якунчикова. Причем ее рисунки карандашом или тушью ничуть не уступают работам старших товарищей. Одновременно со многими из них она гостила летом на даче, которую Василий Дмитриевич снимал в подмосковной деревне Жуковка. Здесь Якунчикова особенно сблизилась с его младшей сестрой, талантливой художницей Еленой Дмитриевной Поленовой. В июле 1888 года Елена сообщала в письме Елизавете Мамонтовой: «Застала... Машу в ожидании меня и чающей с моим приездом получить полное художественное вдохновение... Потом все... отправились на так называемые „бугры“ на этюд.
Это на правом берегу Клязьмы... удивительно красивое место. Там мы писали впятером: Василий (Поленов. — Прим. ред.), Коровин, Семёнович (Остроухов. — Прим. ред.), Маша и я до самого заката». (Отметим, что именно в Жуковке началась дружба двух художниц, не только ставших пионерами стиля модерн в его неорусском варианте, но и во многом определивших его лицо.)
В марте 1889 года врачи обнаружили у Якунчиковой симптомы туберкулёза, после чего ей пришлось покинуть училище и уехать на лечение в Биарриц на юге Франции. Но даже окончательно поселившись в Европе, Мария Васильевна никогда не забывала счастливых дней своей юности. В апреле
Кстати, Василий Дмитриевич, постоянно следивший за художественным развитием свояченицы, будучи в ноябре 1889 года в столице Франции, навестил Якунчикову и отметил в ее рисунках ошибки в построении формы человеческого тела. Чтобы помочь ей, он писал супруге: «Маше мне хочется объяснить немного анатомию, для этого надо мне мою тетрадку. Нельзя ли как-нибудь прислать ее...» Обратил внимание Поленов и на сильную увлеченность художницы современным французским искусством и вообще парижской жизнью: «...был с Машей в Салоне, показывал ей мои симпатии. Она заражена чадом Парижа».
В данном случае мастер был, пожалуй, излишне категоричен. Импрессионисты действительно увлекают Якунчикову, но не настолько безоглядно, как Коровина. Побывав с ним в 1892 году на выставке Камиля Писсарро, она записала в дневнике: «Много у него чувства и любви к природе, но в выражении много недосказано и даже плохо выражено». Активно используя в пейзажах
А чтобы душа проснулась, Якунчикова, пусть и ненадолго, возвращалась на Родину (исключительно летом), останавливаясь в том числе и в Борке (так называлась в те годы усадьба Поленова на берегу Оки). По словам основателя общества и журнала «Мир искусства» Сергея Дягилева, «за творческими силами она урывками приезжала из России, набиралась „русским духом“ и должна была опять лететь назад... Якунчикова мало успела, особенно по сравнению с тем, что могла. Но во всем, что она имела время сделать, она выказала глубину чудесного дарования, чутья и любви к далеким от нее русским лесам, этим „ёлочкам и осинкам“, к которым она относилась с каким-то благоговением и к которым стремилась всю жизнь».
Познакомившаяся с работами Якунчиковой на ее посмертной выставке в Москве в 1905 году жена Фёдора Соллогуба, писательница и переводчица Анастасия Чеботаревская отмечала в статье «Художник-друг»: «Каждый уголок природы или обстановки, ею написанный, заставляет нас переживать самые лучшие, самые высокие минуты, и мы не можем оторваться от ее неоконченных этюдов: от кустика златоцвета на синем небе, от ветки каштана с лапчатыми листьями... Она выражала в картинах свои мысли и чувства, прилепляя их к реальным образам, которые черпала из окружающего. И картины ее — не пейзажи; это — живые поэмы».
Даже вдали от Отечества Мария Васильевна находила места, которые ассоциировались у нее с природой среднерусской полосы. Отдыхая в санатории в Верхней Савойе, она сообщала в письме Елене Поленовой: «Здесь я очутилась неожиданно в райском одиночестве — во мху, чернике, землянике, ёлках, густой траве — эссенции запахов России, с отсутствием всяких чуждых ассоциаций французской природы». А супруга кузена художницы Александра Гольштейн вспоминала, что Мария Васильевна «построила себе дом в Савойе и уверяла, что там всё ей напоминает Россию. Не горы, конечно, но ёлки, березы, полевые растения».
При этом, как тонко подметил один из первых биографов Якунчиковой и одновременно один из крупнейших поэтов Серебряного века, критик и художник Максимилиан Волошин, в творчестве художницы «Париж и Россия соединились... в одно неразрывное целое, взаимно дополняя друг друга, исчерпывая ее душу. Париж со своей наглядной красотой, выраженной в таких определенных буквах и словах, дал ей проникновение в тайну речи, дал ей возможность понять Россию. Любовь к внешним вещам, обозначающим Россию, могла создаться только на фоне Парижа. Только Париж мог приучить ее оценить вещи, настолько привычные нашему глазу, что они перестали быть видимыми. Между видами русскими и парижскими есть глубокий параллелизм».
О том же свидетельствует и дневниковая запись самой Марии Васильевны: «К чему нам Родина! К чему нам любимый дом, любимый угол сада — как не для того, чтобы поняв их, понять через них общее, вечное».
К концу девятнадцатого столетия, достигнув живописного мастерства, овладев в совершенстве техникой цветного офорта и создав блистательные образцы книжной графики, освоив аппликацию на ткани и разработав собственный вид декоративно-прикладного искусства с использованием выжигания по дереву, Якунчикова в июне 1898 года пишет Елене Поленовой: «Не знаю, отчего, но мне кажется, в первый раз в жизни я начинаю в сознании прямо словами понимать, как нужно делать, чтобы подвигаться по жизненному пути и по пути в искусстве, не слишком сворачивая в тупики».
14 (27) декабря
* * *
В России самым большим монографическим собранием произведений Якунчиковой (каким не могут похвастать даже Третьяковская галерея в Москве и Русский музей в Санкт-Петербурге) обладает Государственный мемориальный историко-художественный и природный музей-заповедник В. Д. Поленова. Начало этой коллекции, формировавшейся более века, положили работы, подаренные самой Марией Васильевной старшей сестре. Затем она значительно пополнилась в 1974 году благодаря дару старшего сына художницы Степана Вебера, а в
Получить представление об уникальном собрании поленовского музея можно на выставке в Фахверке, которая доступна для посещения до 5 апреля со среды по воскресенье с 11.00 до 17.00.
