Интервью подготовлено специально для передачи «Международное обозрение» (Россия 24)
Что имеет в виду Дональд Трамп? Об этом Фёдор Лукьянов поговорил с Тритой Парси из Института ответственного государственного управления им. Куинси в Вашингтоне. Беседа прошла в рамках программы «Международное обозрение».
Фёдор Лукьянов: То, что делает сейчас президент Трамп, подчиняется единому плану? Или это набор ситуативных действий?
Трита Парси: Есть некий общий план, который описан в недавно выпущенной Стратегии национальной безопасности. И есть реальность его практического воплощения в жизнь. Мы видим очевидное расхождение между ними. В документе присутствует отказ от прежней американской большой стратегии, направленной на глобальное доминирование, ни в одном прежнем документе в сфере безопасности такой подход настолько явственно не отвергали. В то же время подчёркивается необходимость ещё более агрессивной политики в Западном полушарии. Практическое выражение – военная акция в Венесуэле и намерение забрать Гренландию. Нет никаких сомнений, что в администрации присутствуют ярко выраженные настроения в поддержку такой политики. Но далее выявляются многочисленные противоречия. Стратегия утверждает, что значение Ближнего Востока для США снижается, на деле мы видим растущий риск большой войны с Ираном. В итоге можно сказать, что такие документы могут отражать общее настроение в Белом доме, но это не означает, что они точно соответствуют тому, что на уме у Трампа, который не считает себя связанным никакими документами.
Фёдор Лукьянов: Вроде бы риск большой войны с Ираном несколько снизился по мере утихания там протестов…
Трита Парси: Уверен, что решение атаковать Иран было принято в конце декабря, когда Нетаньяху был с визитом в США.
Отсрочка, возможно, была связана со вспышкой протестов в Иране, но это не меняло сути договорённостей. Удивительно, что Нетаньяху вёл себя довольно тихо, предоставив возможность призывать к войне таким людям, как сенатор Линдси Грэм и другие неоконсерваторы. Сам Израиль в основном сохранял молчание.
Замысел состоял в том, что администрация Трампа хотела представить это как своё собственное намерение, а не очередной конфликт, в который её кто-то втянул. Хотя на самом деле тут мало сомнений: да, Трамп поддержал эту идею, но не он был её инициатором.
Фёдор Лукьянов: Трамп в прошлый раз сделал всё, чтобы вмешательство в войну с Ираном было молниеносным, чтобы не завязнуть.
Трита Парси: Я не думаю, что на этот раз будет ограниченный удар. Такая вероятность тоже есть, но молчание Израиля заставляет меня предположить, что это будет более мощный удар с целью избавиться от режима. Если бы речь шла только об ограниченном ударе, думаю, мы видели бы другие сигналы из Израиля, но их сейчас нет.
Фёдор Лукьянов: Избавиться от режима и что? Поставить наследника шаха?
Трита Парси: Не думаю, что США всерьёз рассчитывают вернуть к управлению Ираном наследника шаха Пехлеви. Замысел, скорее всего, в том, чтобы обезглавить режим и попробовать найти кого-то внутри страны, кто может взять на себя управление. Мы наблюдаем такое в Венесуэле. Трамп не хочет ввязываться в проекты, которые чреваты хаосом и нестабильностью, особенно по соседству с США. Иран, конечно, вызывает меньшую тревогу в этом смысле, но союзники – Катар, Саудовская Аравия, Турция, Пакистан – очень этим озабочены. Так что смена власти будет ориентирована на кого-то изнутри самой системы. В то же время Израиль ясно дал понять, это прозвучало на 14-м канале, который отражает позицию Нетаньяху, что после падения режима предстоят гораздо более интенсивные бомбёжки Ирана. Цель – уничтожить любую военную инфраструктуру, как это было сделано в Сирии. В общем, речь не о протестах, не о демократии, а прежде всего о геополитическом балансе.
Израильтяне не особенно беспокоятся по поводу иранской ядерной программы как таковой, вопрос в совокупной силе Ирана, его способности ограничить пространство действий Израиля, сдерживать его. Их задача полностью устранить такую способность, и это будет сделано военным путём после свержения режима.
Фёдор Лукьянов: Свержение режима – риск. Ирак все помнят…
Трита Парси: Иран – это 90 миллионов человек, хаос там будет означать большие потоки беженцев. Большинство, скорее всего, захочет отправиться в Европу, правда, не факт, что у них это получится. Турции придётся принять значительную часть, кто-то направится в страны Залива. Не знаю, будут ли попытки двигаться на север в направлении России. Одно бесспорно – никто не устремится в Израиль. Как и в случае с Сирией, хаос и нестабильность на Ближнем Востоке не волнует Израиль. Никаких потоков беженцев и подобных последствий. Так что издержек никаких, напротив, Израилю такой сценарий выгоден, потому что в случае подобного хаоса Иран исчезает в роли геополитического соперника Израиля.
Фёдор Лукьянов: А вся фантасмагория с Гренландией, она к чему-то приведёт?
Трита Парси: Я бы сказал, что можно считать почти гарантированным, что к концу администрации Трампа Гренландия так или иначе окажется под американским контролем. Вероятно, будет предпринята попытка избежать военной акции, а вместо этого принудить Данию к какой-то сделке. С другой стороны, чтобы забрать Гренландию, Соединённым Штатами не понадобится крупная военная операция. Администрация Трампа предельно серьёзна на этот счёт. А европейцы проявляют удивительную наивность, делая вид, что это не так.
Фёдор Лукьянов: А заклинания Европы, что захват Гренландии будет означать конец НАТО, не пугают Белый дом?
Трита Парси: В администрации есть сторонники точки зрения, что распад или серьёзное ослабление НАТО пойдёт на пользу Соединённым Штатам.