.
КШ
Новые технологии в очередной раз помогли в борьбе с протестами.
Недавно президент США Дональд Трамп заявил, что в Иране власти прекратили убийства протестующих и отменили казни, чем дал понять, что военная операция США в отношении исламской республики если не отменяется, то переносится на неопределенный срок.
Американский лидер сослался на источники, которые заверили, что кровопролития в Иране нет. Стоит отметить, что незадолго до выступления Трампа такие заявления сделал глава МИД Ирана Аббас Аракчи в интервью телеканалу Fox News (тому самому, что регулярно смотрит нынешний глава Белого дома). Вероятно, что тем самым источником, который рассказал о нормализации обстановки с протестами в Иране, для Трампа стал как раз Аракчи.
Но главным фактором для Вашингтона, видимо, оказался совместный призыв Саудовской Аравии, Катара и Омана дать Ирану шанс и отказаться от применения военной силы. Одним из аргументов, использованных этими нефтедобывающими странами, стала угроза потрясений на мировых энергетических рынках, что пойдет во вред самим США.
С одной стороны, у семьи Трампа обширные деловые связи с монархиями Персидского залива, поэтому он вряд ли мог позволить себе проигнорировать их согласованную позицию. С другой стороны, если удары США по Ирану привели бы к созданию очага нестабильности и гражданской войне, то под угрозу было бы поставлено судоходство в Ормузском проливе, что действительно могло взорвать нефтяные рынки.
Поэтому позиция Трампа была весьма четкой — ему нужны гарантии, что американские удары по Ирану не приведут к непоправимым для мировой экономики последствиям. Сейчас таких гарантий нет, но никто не знает, как ситуация повернется дальше. Именно поэтому сейчас американцы перебрасывают свой авианосец на Ближний Восток.
В то же время сами протесты в Иране, похоже, закончились. Точной информации об этом нет, потому что в стране отключен интернет, что, кстати, и стало решающим в подавлении восстания. Ведь иного способа координации между протестующими не было. Почтовых голубей или подпольные типографии для печати листовок вместо мессенджеров использовать уже не получится.
Даже если не брать Иран, то очевидно, что в подавлении попыток насильственной смены режима главные действия совершаются в технологической сфере, а аресты, убийства протестующих или смертные казни уже вторичны, ибо воздействуют, скорее, на эмоции населения.
Когда мир переживал бурное развитие интернета в целом и соцсетей в частности, то практически все эксперты называли эти инструменты главными в борьбе за свободу и соблюдение прав человека. То есть тем самым «концом истории», предсказанным философом Фрэнсисом Фукуямой. Однако все вышло с точностью до наоборот.
Недавно в прессе вспоминали годовщину штурма советским ОМОНом телецентра в Вильнюсе, который стал важным событием в борьбе за независимость Литвы. Я помню, что зимой 1991 года в Москве прошел крупный митинг как раз в поддержку этой независимости, собранный демократическими силами. По оценкам, он до сих пор считается самым крупным в истории российской столицы.
Главным способом привлечения людей на акцию в условиях ограничений в СМИ стали банальные листовки на подъездах и массовые обзвоны по городским телефонам.
Согласитесь, сейчас такое невозможно не только в России или Иране, но в любой другой стране мира, где хотя бы минимально используются новые технологии. Ведь если некто наклеит на подъезд листовку, он сразу попадет на камеру, а минуты через две искусственный интеллект установит его личность. Далее действия силовиков станут уже делом техники. На звонки же с незнакомых номеров и вовсе мало кто отвечает, опасаясь нарваться на телефонных мошенников.
В Иране традиционным центром политической активности являются базары. С них в 1979 году началась исламская революция, которая привела аятолл к власти. И сейчас первые протестные акции из-за высокой инфляции и тяжелой экономической ситуации начали именно торговцы. Но 47 лет назад в условиях возникшей революционной ситуации была возможна подпольная деятельность, которая не могла попасть в поле зрения силовиков. Сейчас высокие технологии (включая биллинг телефонов или мониторинг соцсетей) делают существование любых подпольных структур невозможным. В конце концов, силовики имеют все инструменты, чтобы узнать о планах протестующих раньше, чем сами протестующие.
Так что в нынешних условиях успешность восстания зависит исключительно от того, на какой стороне окажется силовой аппарат государства. В Иране Корпус стражей исламской революции (КСИР) остается главным бенефициаром режима аятолл и, соответственно, он защищает от протестующих свое положение и активы.
Еще одной надеждой восставших может быть внешнее вмешательство. Однако нужно понимать, что в мире уже научились противостоять тому, что называлось «цветными революциями», причем с помощью тех же самых высоких технологий. То есть речь может идти только о прямом военном вмешательстве, которое всегда связано с высокими издержками.
Вряд ли Трамп в восторге от чавистов в Венесуэле, но их нахождение у власти минимизирует американские риски. В Иране примерно та же ситуация, ибо силовое свержение режима аятолл может привести, в том числе, к распаду страны. В конце концов, в Белом доме явно помнят о том, что произошло в Ираке и Ливии после того, как там силовым образом были сменены режимы.
Более того, из истории известно, что американский президент Джордж Буш-старший, мягко говоря, без восторга воспринял звонок Бориса Ельцина из Беловежской пущи с информацией о том, что Советского Союза больше нет, поскольку понимал, что предсказуемый Горбачев лучше, чем политическая турбулентность на огромной территории с ядерным оружием.
Поэтому смело можно констатировать, что развитие интернета укрепило правящие режимы, в том числе, довольно архаичные, как у аятолл в Иране, и резко снизило возможности для смены власти даже в случае возникновения революционной ситуации. И это прямо сейчас радикально меняет всю мировую политику.
Кирилл Шулика