Делая упор на достоинство, суверенитет и национальные интересы, Грузия стремится найти ориентиры во всё более многополярной и нестабильной международной системе. Пока неясно, повысит ли эта перестройка устойчивость страны или усугубит её геополитическую уязвимость. Очевидно одно: Грузия вступила в новый этап, когда идентичность, прагматизм и геополитический расчёт играют намного более важную роль в формировании её стратегических решений, чем в предыдущие периоды, пишет Арчил Сихарулидзе.
С момента восстановления независимости политическое развитие Грузии и её внешнеполитическая ориентация в значительной степени определялись геополитической обстановкой и меняющимся национальным самовосприятием. Страна прошла через различные этапы политического самосознания, каждый из которых отражал меняющиеся представления о безопасности, идентичности, ценностях и национальных интересах. Траектория развития Грузии иллюстрирует постепенный переход от евроатлантического идеализма к более прагматичному подходу, ориентированному на идентичность и национальные интересы. Эта эволюция не была линейной, на неё влияли накопленный опыт, внешние факторы и внутренние политические дебаты. Нынешний этап, часто описываемый как «грузинскость», представляет собой значительную перестройку стратегических взглядов Грузии на фоне усиливающейся региональной и глобальной нестабильности.
В последние годы отношения между Грузией и её западными партнёрами заметно ухудшились, вступив в фазу, часто характеризуемую как форма политической и дипломатической конфронтации и даже «холодная война». Напряжённость в отношениях как с Европейским союзом, так и с Соединёнными Штатами усилилась, сопровождаясь взаимными обвинениями и растущим стратегическим недоверием. Западные игроки всё чаще критикуют Грузию за отход от демократии, распространение антизападных нарративов, продвижение якобы пророссийских, проиранских и прокитайских дискурсов, помощь России в обходе международных санкций и недостаточную политическую солидарность с Украиной.
С грузинской точки зрения эти обвинения воспринимаются как политически мотивированные и оторванные от местных реалий. Правящая партия «Грузинская мечта» требует от Брюсселя более чётких объяснений и стремится перезагрузить отношения с Вашингтоном, особенно в преддверии потенциальных изменений в руководстве США. Формальное прекращение стратегического партнёрства между Грузией и Соединёнными Штатами во время президентства Джо Байдена, а также пренебрежение со стороны США во время предыдущего срока Дональда Трампа только усилили разочарование в Тбилиси. В результате Грузия ныне проводит политику диверсификации, расширяя сотрудничество с Китаем, Индией, Южным Кавказом и Центральной Азией, сохраняя при этом сбалансированный подход к России и ограничивая своё участие в украинском конфликте только гуманитарной помощью.
Эволюция политического самосознания
Современное геополитическое перепозиционирование Грузии можно понять через трехэтапную периодизацию политического самосознания: НАТО/европейскость (2004–2017), «радикальная европейскость» (2017–2024) и «грузинскость» (2022/2024 – настоящее время). Каждый этап отражает особую интерпретацию грузинской идентичности и стратегических приоритетов, а также меняющиеся представления о взаимосвязи ценностей и геополитики.
Первый этап начался после «Революции роз» и определялся убеждением, что безопасность, модернизация и международная легитимность Грузии зависят от интеграции в евроатлантические институты. Европейскость рассматривалась не просто как политический выбор, а как неотъемлемая часть грузинской идентичности, что особенно ярко выражалось в тезисе о том, что быть грузином по своей сути означает быть европейцем .
В этот период НАТО воспринималась как главный геополитический противовес России, а членство в альянсе стало ключевой стратегической целью. Бухарестский саммит 2008 года, который обещал Грузии вступление в НАТО в перспективе, но не предоставил ей Плана действий по членству, породил как надежду, так и уязвимость. Последовавшая за ним российско-грузинская война 2008 года разрушила преобладающие представления о внешних гарантиях безопасности и ознаменовала крах многих евроатлантических иллюзий. После неё ориентированная на НАТО риторика вступила в период кризиса, что привело к стратегическому сдвигу в сторону Европейского союза. Соглашение об ассоциации, подписанное в 2014 году, и введение безвизового режима в 2017 году стали ощутимыми достижениями, символизирующими эту переориентацию .
Второй этап, часто описываемый как «радикальная европейскость», характеризовался идеологическим восприятием европейской интеграции как бесспорной стратегической и нормативной основы грузинского государства. На этом этапе европейская интеграция перестала быть одним из вариантов политики и вместо этого была возведена в статус морального и политического абсолюта. Доминирование ценностей над геополитикой стало определяющей чертой этого периода .
Дискурс, связанный с НАТО, в значительной степени исчез из основных политических дебатов, в то время как европейская интеграция была конституционно закреплена поправками, принятыми в 2018 году. Эту ориентацию укрепили символические жесты, включая избрание президента, имеющего глубокие личные и профессиональные связи с Западной Европой. В то же время Грузия продолжала экономическое сотрудничество с Россией в рамках политики балансирования, что выявило противоречие между идеологической риторикой и прагматической необходимостью.
Политический дискурс в этот период всё чаще представлял несогласие с европейской интеграционной повесткой как незаконное или даже противоправное. Заявления видных общественных деятелей указывали на то, что несогласие с европейским путём подрывает гражданский статус или правовую защиту. Подобная риторика отражала радикализацию европейскости, сужение политического плюрализма и превращение европейской интеграции в своего рода идеологическую лакмусовую бумажку, а не в предмет демократических дебатов.
Самый последний этап, описываемый как «грузинскость», возник в контексте конфликта на Украине, эскалации напряжённости в отношениях с западными партнёрами и парламентских выборов 2024 года. Он знаменует собой подтверждение национального суверенитета, культурной идентичности и стратегической автономии в политическом дискурсе Грузии. Вместо полного отказа от Европы этот подход стремится переосмыслить отношения Грузии с Европой на основе достоинства, взаимности и национальных интересов.
В рамках этой концепции Грузия выглядит как европейская страна со своими историческими традициями и системой ценностей, с особым акцентом на православное христианство как ключевой элемент национальной идентичности. Экономическая диверсификация занимает в её стратегии центральное место, предполагая расширение взаимодействия не только с западными государствами, но и с Турцией, Россией, Китаем, Индией и странами Центральной Азии. Такой многосторонний подход отражает стремление к снижению зависимости от какого-либо одного геополитического центра.
Отличительной чертой этого этапа является явная реинтеграция геополитики во внутриполитическое принятие решений. Национальные интересы ставятся выше абстрактного согласования ценностей, а внешнеполитические решения всё чаще обосновываются прагматическими, а не идеологическими соображениями. Критики характеризуют этот сдвиг как свидетельство пророссийского поворота, однако сторонники рассматривают его как необходимую адаптацию к фрагментированной и конкурентной международной среде.
Заключение
Геополитическая эволюция Грузии иллюстрирует более широкую трансформацию её политического самосознания. Переход от евроатлантического идеализма к нормативному абсолютизму «радикальной европейскости» и, наконец, к прагматизму, основанному на идентичности, «грузинскости», отражает уроки, извлечённые как из взаимодействия с внешними игроками, так и из разочарования в них. Нынешний этап не означает изоляционизм или отказ от Европы, а скорее попытку переосмыслить место Грузии в Европе на собственных условиях.
Делая упор на достоинство, суверенитет и национальные интересы, Грузия стремится определить ориентиры во всё более многополярной и нестабильной международной среде. Пока неясно, повысит ли эта перестройка устойчивость страны или усугубит её геополитическую уязвимость. Очевидно одно: Грузия вступила в новый этап, на котором идентичность, прагматизм и геополитический расчёт играют намного более важную роль в формировании её стратегических решений, чем в предыдущие периоды.
Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.