Юбиляр Раймонд Паулс рассказал о концерте в день смерти его супруги
Знаменитый композитор Раймонд Паулс, которому исполнилось 90 лет, всегда относился к окружающей действительности со здоровой иронией, пишет Delfi. Известный в Латвии и за ее пределами пианист в предыдущие годы высказывался на разные темы — от семейных и житейских до политических, однако никогда не становился подпевалой прибалтийских русофобов.
Кристина Худенко
Эту подборку сочных и емких цитат Раймонда Паулса из интервью разных лет мы начали собирать еще до начала главных напастей в жизни мира, Латвии и самого Маэстро — до пандемии, ухода жены Ланы, сестры Эдите и друга Яниса Петерса. В этих цитатах музыкант сам рассказывает о своей жизни — с рождения в семье стеклодува и вышивальщицы жемчугом и до мрачных пандемийных времен, не лишивших Маэстро ироничного взгляда на мир и не притормозивших музыкальных поисков. К 90-летнему юбилею мы дополнили собрание новыми премудростями главного сценического аксакала Латвии.
В разное время и по разным поводам мне посчастливилось общаться с Паулсом не меньше десятка раз. Вместе мы писали его биографию для российской музыкальной энциклопедии. А как-то интервью прошлось брать даже в душевой комнате Arena Rīga (нынешней Xiaomi)— не нашлось более подходящего "тихого местечка" в перерыве юбилейного концерта Маэстро с оркестром.
Из этих цитат можно узнать про родных и близких, первые шаги в музыке, отношение к Родине и Риге, борьбу за свободу от алкоголя, участие в политике, видение национального вопроса, ностальгию по советским временам и секрет успеха при капитализме, банковский грабеж и криминальную историю с убийцей, скандал с Рижским ТЮЗом и феноменальный успех "алых роз", взгляд на жизнь и смерть, счастье и любовь.
Детство
Про своих родителей (2010): "У меня была эта целостность — находиться и расти под крылом честных и порядочных родителей, у многих детей такого не было, они не могли безоговорочно полагаться на своих отца, мать, и мне их очень жаль. Пример моих родителей был для меня путеводной звездой, куда бы я ни шел и что бы я ни делал. Да, я делал всякие глупости, но когда я пытался вновь стать на ноги, мне это удавалось, потому что я знал, что бы на моем месте сделал бы отец, поступила мать".
Про свое имя (2016): "У меня два имени — Раймонд Оярс. Родители ссорились, но в советское время не разрешали два имени, оставили имя Раймонд. Мама говорила, что в деревне всех быков Оярс звали. А сейчас я хочу опять менять имя на Оярса. Слишком много стало Раймондов в политике (В то время президентом был Раймонд Вейонис, а министром обороны — Раймонд Бергманис, — прим. ред). И каждый день это имя где-то звучит. Хотел менять на Оярса. Но это же имя у моего друга Рубениса (Оярс Рубенис — руководитель Национального театра — прим. ред.). Так что тоже отпадает".
Про клички и псевдонимы (2016): "Есть имена, которые очень сложно выговаривать, а в школе пацаны сразу обработают. Я в школе был „Mazais“. Иногда сцена требует, если не звучит имя, если это оправдано, то почему бы не поменять. Всегда хочется, чтобы покороче было. Некоторые латышские фамилии вообще сложно выговаривать".
Про родной район Ильгюциемс (2008): "— Это был типичный рабочий район, но очень чистый и зеленый. Родители были счастливы, когда в 39-м году уезжавшие немцы, которых позвал Гитлер, продали нам недорого дом. Все наши соседи трудились на различных предприятиях: текстильная фабрика, стекольная, немецкий пивной завод..."
Про свое детство (2008): "Мы, мальчишки, в пять вечера встречали с работы своих отцов и матерей, — это была целая церемония. Они приходили очень уставшие, но сразу же шли в сады и огороды, чтобы вырастить овощи и ягоды, — иначе не выжить. А мы предпочитали незаметно удрать — и прямиком на старый военный аэродром „Спилва“. Там всегда валялась куча гранат, снарядов, с которыми мы беззаботно играли. А однажды все взорвалось — мне чуть палец не оторвало. Отец, как увидел кровь, так дал мне! Мне было очень стыдно: он так тяжело зарабатывал деньги, которые платил моему учителю музыки, — я просто не имел права на подобные глупости..."
Про начало музыкального пути (2008): "Просто родители купили мне старый рояль — при своих скромных возможностях. Так все и началось. Мой отец хотел, чтобы я стал музыкантом — это была его мечта. Изначально я не любил музыку. Кто вообще хочет заниматься на рояле? Родители заставили!"
Про первый рояль (2013): "Поразительно, как у простого рабочего-стекольщика и малограмотной крестьянской девушки созрели такая всепоглощающая любовь к музыке, что сына во что бы то ни стало хотели увидеть знаменитым музыкантом! Несмотря на мое упрямство и не очень-то утешительные отзывы специалистов. Более того, в трудное военное и послевоенное время они, отказав себе во всем, купили для меня старенький рояль (не пианино). И только что не привязывали к нему, контролируя, чтобы добросовестно на нем выстукивал все задания! По себе знаю, что Россини был прав: нет пытки мучительней, чем обучение музыкой! И в конце концов, наступил момент, когда количество перешло в качество".
Родина
Про Родину (2008): "Мои внучки — люди мира. А мне хорошо только здесь, где я родился. Пусть и не всегда приятно, что вокруг сейчас творится, но это моя Родина. От нее никуда. Два-три дня за границей — этого мне достаточно. Тем более что с возрастом я особенно тяжело переношу дорогу и все эти унизительные проверки на границе".
Про Ригу (2008): "Рига как город мне очень нравится! Каналы, Опера, район югенда... Не зря ее маленьким Парижем всегда называли. Если бы еще не портили город всякими дурацкими современными постройками... Например, это ужасное стеклянное здание (Centra Nams) на набережной. Или советский Дом колхозника — ну куда он влез?! Гостиницу „Латвия“ тоже очень не к месту влепили, она явно нарушает ансамбль. Да и в других районах понастроили в 70-80-е дешевки — хрущевок блочных. Все одинаковые и некрасивые... Старый город из приятного тихого места превратился в собрание пьяных туристов..."
Про игру в ресторанах (2008): "Я играл почти во всех ресторанах и клубах города — в „Баранке“ (в Верманском парке), в Клубе медработников, строителей, Старой гильдии... Все знали, что лучший кофе — в кафе на улице Вальню, лучший кабачок — „Шкаф“ в гостинице „Рига“, лучший бефстроганов с картошкой — в „Метрополе“, а самые пышные котлеты — в „Луне“... У нас были знакомые официанты, мы знали, в какой день какой повар работает. А сейчас уже не знаешь, куда гостей везти... Очень жаль, что потеряли „Вернисаж“, — красивое было место!"
Про свой дом в Балтэзерсе (2008): " Дом "Межрозитес" на Белом озере считается нашей дачей, но я там никогда не отдыхаю — все время работаю. Так привык. Появилась эта дача совершенно случайно. В 60-е годы нам, четырем культурным работникам (мне, Велте Лине, Янису Кубилису и Лидии Фреймане), выдали куски земли за заслуги перед Родиной. В то время это не было никаким престижным районом. Местные жители его в шутку назвали Селом клоунов. Потихонечку, своими силами, начали отстраиваться. Я надеялся, что в перспективе это будет домик для моих родителей. Но они так и не дождались этого момента — ушли из жизни раньше: бедными родились и такими же умерли. В 80-е дом перестраивался, многое я делал своими руками. Может, поэтому "Межрозитес" мы любим больше всего".
Про рижскую публику (2008): "Рижская публика очень трудная, сдержанная. Не зря великий Роберт Шуман говорил, что такой плохой публики, как в Риге, он не видел. Очень чувствуется разница, когда играешь спектакль для латышей и для русских. У русских темперамента намного больше — это помогает. Ну а если латышей удалось раскачать — это счастье!"
Про отношения с природой (2025): "Мне всегда нравилось быть на природе. Там, где травка, деревья, шум ветра, вода... Иногда мне этого очень не хватает. И рыбалки! Ах, как я когда-то увлекался ловлей форели!"
Семья
Про знакомство с Ланой (2018): "Мы гастролировали в Одессе с командой „Мы из Риги“. Лана случайно попала на этот концерт, а потом знакомый привел ее на нашу вечеринку и познакомил нас. Через какой-то уже довольно большой промежуток времени вспомнил одесскую девушку, покопался в записной книжке и написал ей, пригласив в Ригу. К моему удивлению, она приехала. Увидела мою богемную компанию и уехала. Хорошо, что потом приехала еще и, несмотря на холодный прием моих родителей, осталась. Для отца с матерью было просто шоком мое пьянство, а тут вдруг еще русскую девушку из Одессы притащил!" Один бог знает, что Лана тогда пережила!"
Про женитьбу (2016): "Когда женились, у нас не было денег на торжество — кажется, оставались 1 рубль и 39 копеек. Купили билеты в кино и два пончика. До сего дня хожу в это кафе (на Элизабетес), где уже все надо мной смеются, и покупаю там жареный в масле пончик. Вкусные они, эти пончики, только много есть нельзя — растолстеешь".
Про Лану (2018): "Мне, очевидно, просто очень повезло с женой. Хотя мы люди разных национальностей, но как-то все сложилось, мы друг друга понимаем. Я думаю, все зависит от того, как муж и жена умеют пройти моменты, когда семье грозит какая-то опасность. Именно в такие моменты семьи рушатся, кто-то уходит. Благодаря жене, у нас никаких серьезных конфликтов не было. Были, конечно, какие-то мелочи бытового характера, но они никогда не перерастали во что-то большее".
Еще про Лану (2016): "Одной из самых больших ее обид было время Атмоды. Она вступила в один из комитетов Атмоды, активно там работала. Но когда позже присваивали гражданство, всем дали автоматически, а ей надо было сдавать экзамен. Притом что она любила Латвию и говорила на латышском языке. Откровенно говоря, с нашими националистами надо серьезно говорить. Иногда они точно делают много зла".
И еще про Лану (2016): "В наше время прожить 50 и более лет вместе... Жена всегда многое значит. Журналисты недовольны только. Когда смотрю на голливудских звезд, которые разводятся, не прожив и года... (смеется). Вчера смотрел ужасно интересный фильм про гения — про Эйнштейна. Как он вел себя с женщинами — Боже мой!.. Даже те, кто делали фильм не выдерживали: как ученый — гений, но — развратник!"
Про дочку Анете (2010): "Рождение дочки Анете изменило меня самого: я перестал ужасно пить. Только я сам, и мои близкие знают цену того жизненного этапа, только после этого я понял, в чем смысл жизни, отведенной человеку. И моя музыка стала сильнее, глубже. Я пытался растить Анете, так же как это делали мои отец и мать. Единственное... Они были более сердечны, я более холодный человек".
Про любовь (2010): "Есть такие семьи, где принято целоваться и всячески демонстрировать свою любовь. В моей такого не было и нет. Я встречаюсь с дочерью, у нас нормальные отношения, но чтобы мы демонстрировали друг другу свою любовь. Такого нет. Где-то я читал о завещании Виктора Гюго, в котором он упомянул всех своих невест, но о них все смогли узнать только через каких-то сто лет".
Про уход Ланы (2024). "Ну, что поделаешь? С одной стороны, ей повезло в том смысле, что она ушла, потому что все могло закончиться ужасной болью. Это страшно. Все повернулось так, как повернулось. (...) А вечером мне нужно было играть...".
Про жизнь после Ланы (2024). "Мне нравится, что в доме порядок. Но, честно говоря, это грустно. Меня спасает то, что я каждый вечер выхожу к публике".