2026 политический год начался с военной операции США против Венесуэлы и захвата руководителя этой страны Николаса Мадуро. Действия были проведены в нарушение суверенитета Венесуэлы и закрепили готовность Соединённых Штатов действовать исключительно по праву силы в случаях, когда затрагиваются их национальные интересы, пишет Олег Барабанов, программный директор Валдайского клуба.
Эти шаги США были осуждены в заявлениях Министерства иностранных дел России.
Сейчас Николас Мадуро находится в американской тюрьме, и в окружном суде США по Южному округу штата Нью-Йорк, начался процесс по его делу. Министерством юстиции США опубликовано составленное ещё до захвата Мадуро обвинительное заключение против него, его жены и других венесуэльских руководителей.
В тексте этого обвинительного заключения, сфокусированном на предполагаемом участии Мадуро в торговле наркотиками, бросается в глаза использование ряда элементов так называемой доктрины «захвата государства» (“state capture” doctrine). Суть этой достаточно новой доктрины в том, что государство (в данном случае Венесуэла) представляется «захваченным» его руководителями для продвижения их частных и, как правило, клановых и коррупционных интересов. В результате государство, по сути, утрачивает свою публично-правовую функцию. Вследствие этого официальные решения руководящих институтов такого государства теряют свою легитимность.
В международном контексте это значит, что суды других государств могут не признавать их решений и отменять их. В этой логике доктрина «захвата государства» ограничивает применение другой, более традиционной доктрины «государственного акта» (Act of State doctrine). Суть последней в том, что решения того или иного государства в отношении имущества, находящегося на его территории, а также людей, находящихся на его территории (не только граждан этого государства) не могут оспариваться и отменяться в судах других государств. Логика доктрины государственного акта как раз тесно связана с взаимным признанием суверенитета государств вне зависимости от их политических отношений. В истории США периода холодной войны известны случаи, когда суды США отказывались принимать свои решения по искам против национализации имущества граждан США на Кубе или по искам эмигрантов из СССР против запрета на выезд из СССР их родственников. Это делалось именно на основании доктрины «государственного акта», о чём прямо указывалось в судебных определениях.
Доктрина «захвата государства» отменяет такой подход и не признаёт суверенитет «захваченного» государства в его официальных решениях.
Другим следствием этого является то, что руководители такого «захваченного» государства утрачивают свой дипломатический иммунитет и неприкосновенность. Всё это было продемонстрировано в действиях США против Николаса Мадуро. Также, судя по заявлениям Дональда Трампа, следует ожидать принятия решения о непризнании национализации в Венесуэле имущества нефтяных компаний США.
Приведём несколько характерных цитат из вышеупомянутого обвинительного заключения против Мадуро. Они вполне определённо укладываются в логику «захвата государства».
«На протяжении более 25 лет лидеры Венесуэлы злоупотребляли своим положением и коррумпировали некогда законные институты, чтобы ввозить тонны кокаина в Соединённые Штаты».
«Николас Мадуро Морос, обвиняемый, находится во главе этой коррупции и в сговоре со своими сообщниками использовал незаконно полученную власть и подорванные им институты для транспортировки тысяч тонн кокаина в Соединённые Штаты. С первых дней своего пребывания в венесуэльском правительстве Мадуро Морос запятнал репутацию каждого занимаемого им государственного поста.Будучи президентом Венесуэлы и нынешним фактическим правителем, Мадуро Морос позволяет процветать коррупции, подпитываемой кокаином, в своих собственных интересах, в интересах членов своего правящего режима и в интересах членов своей семьи».
«Николас Мадуро Морос, обвиняемый, сейчас возглавляет коррумпированное, нелегитимное правительство, которое на протяжении десятилетий использовало государственную власть для защиты и поощрения незаконной деятельности, включая торговлю наркотиками. Эта торговля наркотиками обогатила и укрепила политическую и военную элиту Венесуэлы, в том числе министра внутренних дел, юстиции и мира Диосдадо Кабельо Рондона, обвиняемого, и бывшего министра внутренних дел и юстиции Рамона Родригеса Часина, обвиняемого. Масштабная торговля наркотиками также сосредоточила власть и богатство в руках семьи Мадуро Мороса, включая его жену, первую леди Венесуэлы Силию Аделу Флорес де Мадуро, обвиняемую, и сына Мадуро Мороса, члена Национальной ассамблеи Венесуэлы Николаса Эрнесто Мадуро Герру, также известного как Николасито или Принц, обвиняемого. Этот порочный круг коррупции, связанной с наркотиками, обогащает венесуэльских чиновников и их семьи, а также приносит выгоду жестоким наркотеррористам, которые безнаказанно действуют на венесуэльской земле и помогают производить, защищать и перевозить тонны кокаина в Соединённые Штаты».
«Николас Мадуро Морос, обвиняемый, как и бывший президент Чавес до него, участвует в коррупции, поддерживает и защищает культуру коррупции, в которой влиятельная венесуэльская элита обогащается за счёт наркоторговли и защиты своих партнёров-наркоторговцев. Прибыль от этой незаконной деятельности поступает коррумпированным гражданским, военным и разведывательным чиновникам, которые действуют в системе патронажа, управляемой теми, кто находится на вершине иерархии, – в так называемом “Картеле де Лос Солес”, или “Картеле Солнц”».
В итоге, согласно этому обвинительному заключению, государство Венесуэлы якобы превратилось в преступный «картель солнц». Логика «захвата государства» здесь очевидна.
Повторим, доктрина «захвата государства» достаточно новая, её продвижение заметно лишь в последние два десятилетия. Естественно, практически во всех государствах существуют нормы против злоупотребления служебным положением и должностными полномочиями. Понятно, что эти злоупотребления и лежат в основе процесса «захвата государства». Разница между ними, согласно доктрине, – в масштабе и серийности таковых действий. И в определении порога, за которым ординарные злоупотребления перерастают в «захват государства».
Надо также отметить, что изначально эта доктрина связывалась не с высшими должностными лицами государства, а с крупными предпринимателями, «олигархами», которые путём коррупционных действий масштабно и серийно обеспечивали принятие государственными институтами нужных для их частных интересов решений и таким образом «захватывали» государство в свои частные руки. Показательно, что первые разработки доктрины были связаны не с юридическими, а с экономическими институтами. Именно такой подход был использован в документах Всемирного банка в начале 2000-х годов, где выработаны основы этой доктрины. Там «захват государства» связывался исключительно с «олигархами»-бизнесменами и рассматривался на примере постсоциалистического транзита в государствах Центральной и Восточной Европы и в республиках бывшего СССР.
Попытки применения доктрины «захвата государства» не к бизнесменам, а к высшим должностным лицам страны, к её президенту, впервые были сделаны в 2010-е годы. Причём они осуществлялись не в международном, а во внутригосударственном контексте и были связаны с внутриполитической борьбой в Южно-Африканской Республике. Оппозиция к тогдашнему президенту ЮАР Джейкобу Зуме стала обвинять его в «захвате государства» для продвижения своих кланово-коррупционных интересов. Постепенно это вылилось в судебные дела против Зумы и большое расследование, проведённое специально созданной в 2018 году Судебной комиссией по расследованию обвинений в захвате государства, коррупции и мошенничестве в общественном секторе, включая органы государства под руководством тогдашнего заместителя председателя Конституционного суда ЮАР Раймонда Зондо. Доклад комиссии Зондо, помимо его фактической базы, стал одним из важнейших документов по разработке самой доктрины «захвата государства».
Сейчас в связи с действиями США против Николаса Мадуро мы видим попытку, пожалуй, первого масштабного применения этой доктрины в международном контексте.
Хотя, повторим, сам термин «захват государства» в доктринальном смысле достаточно новый, суть явления от этого не меняется. Но отметим, что ранее в аргументации в судебной практике такая логика, как правило, не применялась. И для ограничения доктрины «государственного акта» использовались иные приёмы.
В стенограммах заседаний Нюрнбергского трибунала 1945–1946 годов по осуждению руководящих должностных лиц гитлеровской Германии мы видим другой подход со стороны судей. Адвокаты в Нюрнберге выбрали следующую линию защиты. Они утверждали, что их подзащитные – несомненно, отвратительные люди в моральном смысле, но они не нарушали законов. Поскольку инкриминируемые им Нюрнбергским трибуналом деяния (заговор против мира, развязывание агрессивной войны и другие) отсутствовали как в уголовном праве Германии, так и в уголовном праве других стран в тот период. И их подзащитные лишь выполняли свои служебные обязанности как должностные лица государства. И потому не могут быть осуждены.
В стенограммах Нюрнберга нет совсем уж прямых отсылок к доктрине «государственного акта» (эта доктрина в большей степени применялась в англо-саксонском праве, а не в континентальной Европе), но логика её использования адвокатами очевидна. Должностные лица государства не могут быть осуждены за выполнение ими решений государства.
Понятно, что гитлеровская Германия была очевидным примером захвата государства для преступных целей. Но, повторим, судьи в Нюрнберге не использовали магистрально эту логику и в итоге выбрали иной достаточно неординарный подход к преодолению этой позиции адвокатов. Германия ещё до прихода Гитлера к власти подписала пакт Бриана-Келлога 1928 года об отказе от войны как средства государственной политики. Судьи в Нюрнберге сочли, что поскольку Германия нарушила свои международно-правовые обязательства по этому пакту, то действия её должностных лиц по нарушению обязательств государства являются уголовным преступлением.
Операция США против Мадуро часто сравнивается с вторжением США в Панаму в декабре 1989 – январе 1990 годов. Тогда был захвачен де-факто руководитель Панамы генерал Мануэль Норьега. Но в последовавших судебных решениях в США против Норьеги мы не видим использования логики «захвата государства». Норьега не был формально главой государства – он являлся лишь командующим вооружёнными силами Панамы, и президенты Панамы были и в период его руководства страной в 1983–1989 годах, но по сути отстранены от власти. Казалось бы, здесь логика «захвата государства» со стороны Норьеги напрашивается. Но ни окружной суд США по Южному округу Флориды, ни 11-й апелляционный суд США, выносившие решения по делу Норьеги, её не использовали.
Для преодоления доктрины «государственного акта» и неподсудности Норьеги суду США за решения, принятые генералом в качестве де-факто руководителя Панамы, на чём настаивали его адвокаты, суд Южного округа Флориды использовал следующий подход. Суд определил, что Норьега не доказал, что инкриминируемые ему деяния (поставка наркотиков в США в сотрудничестве с Медельинским картелем, а также участие в преступной организации) и принятые им решения в этой связи являются государственными актами. Что государство Панама не принимало решений, носящих публично-правовой характер, в этом контексте. Поэтому суд решил, что Норьега в икриминируемых ему деяниях действовал как частное лицо, отдельно от государства, а не как должностное лицо государства. И потому доктрина «государственного акта» к нему неприменима. В результате суд даже не стал детально рассматривать тематику злоупотребления должностным положением со стороны Норьеги для совершения им своих преступлений.
То есть по делу Норьеги суд США чётко разграничил частное и публичное в его деятельности. В доктрине же «захвата государства» фокусируется совсем другое: поглощение публичного со стороны частного. В этом отличие судебного дела Мадуро от дела Норьеги.
Надо также отметить из предыдущих случаев, что когда это было нужно самим США, то они демонстрировали совсем иной подход к доктрине «государственного акта» в отличие от дела Норьеги. После свержения президента Филиппин Фердинанда Маркоса в 1986 году и его бегства в США новое руководство Филиппин подало иск в суд США о конфискации его денежных средств как полученных путём злоупотребления должностным положением. Но в этом случае суд США определил, что решения Маркоса носили публичный характер как высшего должностного лица, поэтому на них распространяется действие доктрины «государственного акта». В результате суд США отказался удовлетворять иск против него.
Доктрина «захвата государства» не использовалась и в деле против Саддама Хусейна в Иракском специальном трибунале. Саддаму инкриминировались военные преступления, преступления против человечности, геноцид, но не было утверждений о том, что в этих целях он «захватил» государство.
Использование доктрины «захвата государства» в кланово-коррупционных и преступных целях против президента суверенной страны в судебном деле Николаса Мадуро представляет собой первый громкий прецедент такого рода в реально идущем судебном заседании с участием подсудимого в международном контексте (и второй прецедент вообще с учётом внутригосударственного дела Джейкоба Зумы в ЮАР). Можно предположить, что к этой доктрине будут прибегать и далее в практике международного юридического давления со стороны западных стран на неугодные им режимы.
Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.