В издательстве «Кучково Поле Музеон» вышла книга «Молодые и красивые. Мода двадцатых годов» историка костюма и моды Ольги Хорошиловой — иллюстрированная костюмная биография эпохи бурных 1920-х, в которой мода становится ключом к пониманию духа времени, радикально изменившего послевоенное общество. Forbes Life публикует главу из книги о том, как «ревущие двадцатые» повлияли на самовыражение и образ жизни целого поколения — в увлечении спортом, физической активностью и автомобилями
Мир устал сидеть в окопах. Пять лет одно и то же. Стылая скользкая жижа под ногами, дождь, визжащие комья крыс, кислый запах прелых шинелей, бесконечные ломаные коридоры серых траншей из кошмаров Отто Дикса, черствый дерн, мертвые поля, ядовитый туман, исцарапанный стальной проволокой, и постоянные, ежедневные, ежеминутные обстрелы, надсадный вой шрапнелей, разрывы, вопли, стон, брань, ужас. Целых пять лет. Без перемен. На Западном фронте.
Весной 1919 года началось, как пишут историки, возвращение к мирному существованию. Это означало восторженную суматоху, хмельное головокружение, безудержное вселенское веселье в искрах, цветах и конфетти, которые щедро разбрасывала новая мирная жизнь, увлекавшая победителей в еще более радостное, беззаботное будущее, в серебро и роскошь двадцатых. После пяти окопных лет всем как-то сразу захотелось путешествовать, глазеть на фасады мира, устав от его трепаной мундирной подкладки, дразнить мускулы, испытывать жилы, проверять свои чувства на прочность, ведь кругом было столько красоты, что легко сойти с ума.
Дальние расстояния не пугали, карты покупали самые точные. Составляли маршруты вместе с услужливыми туроператорами. И ехали, ничего не боясь, почти не ощущая границы между штатами и землями, легко перемахивая через горы, озера, моря. И даже Атлантика не казалась преградой — ее пересекали на дирижаблях и великолепных чернобелых лайнерах, напоминавших расфранченных министров Его Величества.
Путешественники двадцатых могли дать фору кабинетным ученым. Они знали, когда ждать муссонов в Индокитае, как звучат древние ледники Гриндельвальда, умели забраться в заснувший вулкан Аризоны и отлично выкупаться в тропическом водопаде. Они помнили все до одной баркаролы сицилийских матросов, могли живо описать цветение сакуры в изумрудномшистом Киото и сочно пересказывали уморительный торг с беззубым шоколадным бербером, продавцом сомнительных перстней фараона.
Двадцатые были веком не только сверхскоростей, но и сверхчеловеков. Спорт стал необходимостью. Тело опускали в сероводородные кадки и подставляли испепеляющему солнцу, трясли на электрических тренажерах и взбивали на боксерских рингах, растягивали в гимнастических залах, подбрасывали на батутах, скручивали, выгибали, мучили массажами. Супергерой Великой войны был одет в стальные латы. Супермен двадцатых имел стальную мускулатуру. И лучше держал удар. Словно бы его готовили не к матчам и дансингам, а к новой военной сверхагрессии...
Прогулки и путешествия
Врачи советовали больше гулять на свежем воздухе, за городом и подальше — на спокойных европейских курортах. Их наставления публиковали светские журналы вперемежку с рекламой оздоровительных комплексов в ЛеТуке, Довиле, Биаррице, Женеве, БадГаштайне и сопровождали подробными рисунками нарядов для неспешных, но долгих променадов.
Летом — легкие светлые платья, простые и с волнами драпировок, блузы и юбки, светлые кашемировые, с затейливой вышивкой жакеты с отложным воротником и удобными карманами, шляпы сомбреро или шляпыклош. К этому комплекту художники добавляли обычно три-четыре варианта косыночек с марокканским узором, перчатки, мягкие туфли и ботиночки, скопированные с мужских оксфордов.
Для осени рекомендовали удобные и простые вещи из шерсти: удлиненные жакеты, юбки, кардиганы с меховой горжеткой, манто, каучуковые макинтоши и габардиновые «непромокайки» от Burberry, перчатки и массивные трости, моду на которые еще в начале двадцатых ввели маркиза Казати и герцогиня Сфорца. Зимой на курорты отправлялись в драповых манто на меху, каракульчовых шубках или широких пальто из шотландского пледа.
Hermès и Louis Vouitton предлагали разнообразные аксессуары — от маленьких сумочекконвертов до саквояжей. Они же были главными поставщиками кофров и чемоданов для дальних вояжей.
Автомобили
В американских и европейских семейных альбомах, почти во всех, есть такие снимки: разомлевшие от солнца, достатка и счастья дамы и господа сидят на подножке дородного олдтаймера, дети на крыльцах, собака в окне. Автомобиль был предметом одушевленным, практически членом семьи, его без устали мыли, полировали, лелеяли, бесконечно ремонтировали — он часто капризничал и ломался. И с ним, возле него, в нем любили фотографироваться.
Позирование на подножке авто — пожалуй, самый удобный вид его эксплуатации. Машина сложно поддавалась дрессировке, часто не слушалась руля, разбивала вдребезги дороги, саквояжи и нервы шоферов. В 1927 году правительство Соединенных Штатов внедрило новую программу реконструкции трасс. Их укрепили и расширили. Теперь ездить стало не так опасно, количество аварий уменьшилось. Но неудобства оставались. К примеру, до конца двадцатых большинство авто имели тканевый откидной верх, который не спасал от ливней, холода и дикой жары Дикого Запада. Однако инженеры придумали специальные грелки для ног и охладители воздуха, что сделало путешествие комфортнее. С багажом тоже было непросто. Его крепили сзади к полочке каучуковыми стропами или складывали в специальный отсек. Но от любого сильного толчка багаж неистово прыгал, издавая мучительные высокие ноты бьющегося стекла, а иногда отстегивался и валился на дорогу.
Но все было нипочем. Скромный потрепанный «Форд Т» и роскошный лазоревый «Паккард» давали ни с чем не сравнимое чувство свободы, которую так высоко ценили, особенно в Америке. Нью-йоркские «светские цыгане», Великие Гэтсби и другие тусовщики рычащей толпой мчали на Род-Айленд, жители Запада с удовольствием вертелись по серпантину океанского побережья, а парижские «шофёз» (так называли фанатичных дам за рулем) мчали в Канны и Монако, прожигали бензин и жизнь.
Женщины обожали авто. Наверное, больше мужчин. Ведь оно было символом двойного освобождения — от условностей географических и половых. Крепко давя носочком туфельки на газ, а каблучком — на присмиревшего мужа, дама лихо вела свою жизнь по отлично асфальтированному, идеально ровному шоссе своей мечты навстречу золотому рассвету новой эры, и в его забрезживших лучах отлично читалось: «Покупайте Renault Sport — быстрее аэроплана!»
Женщина влияла на оформление и «начинку» автомобилей. Стальные корпуса преобразились: вместо скучного мужского черного — практически весь спектр оттенков. Авто подбирали под цвет модной помады или резинового редингота, или недавно купленного авангардного пальто. Учитывали и то, куда едет дама: «Для поездки по городу нет ничего более подходящего темной окраски, — комментировал французский Vogue, — синий прусский, синий королевский, глубокий зеленый, темнокоричневый... За город лучше всего отправиться в авто природных оттенков: светлозеленом, желтом, маисовом, древесного цвета и так далее». Тем, кому хотелось выделиться во что бы то ни стало, предлагали «Бугатти» и «Ситроен» в пестрых ромбах, квадратах и молниях — эксклюзивные образцы по проектам модельера Сони Делоне.
Обивка — с ней нельзя было ошибиться. Интерьеры авто для путешествий затягивали добротной кожей, лучше свиной. Городские машины обивали изнутри дорогим шелком теплых оттенков, чтобы капризная шофёз чувствовала себя как дома. Дизайнеры той поры вообще стремились превратить авто в будуар на колесах. Здесь было все для красивой светской жизни — модный клуб для одной, максимум двоих. Небольшой выдвижной бар с ловкими хрустальными бокалами для шампанского, ликеров и коньяков, отделение для канапе ильда,милыерожки́ дляцветов,ящичкидляпарфюмерии,которой дамы пытались перебить пролетарский запах солярки, место для перчаток, платков, записной книжки и почтовых открыток, электрической зажигалки, дорожных карт, шляпок, грелки для ног, а также «милые тайники, занимающие почетное место в будуаре хорошенькой парижанки». Самыми вместительными считались в первой половине двадцатых американские авто, к примеру, компаний National, Reo, Apperson, Cole. Удобными, вместительными и относительно безопасными багажными отделениями славились машины La Fayette.
Журналы настоятельно рекомендовали не жалеть средств и вещей, чтобы произвести надлежащий эффект на светское общество, особенно если машина была открытой. Зимой дамы надевали шубы и меховые манто, чтобы не промерзнуть. Осенью предпочитали наряды из плотного английского твида, драпа, сукна. Весной — легкие жакеты и накидки, теплые блейзеры, плащи из габардина. Летом — что-то нежаркое, изо льна, хлопка, фланели.
Почти в каждом номере Vogue публиковали подробные описания тех костюмов, в которых были замечены аристократки и старлетки за рулем своих «Рено», «Паккардов» и «Хорьхов». Мисс Элси де Вульф видели в элегантном черном шевиотовом пальто, отороченном мехом, мадам Гонсалес Морено — в светлосером полушубке из дивной каракульчи, герцогиню Валломбросу — в черном драповом манто с отделкой из белки.
Самым главным атрибутом «шофёз» были вещи из кожи и каучука, перекочевавшие в их богатый гардероб из цейхгаузов военных шоферов Великой войны. Носили плащи типа «макинтош», однобортные или двубортные, с ремнями, отлетными кокетками и высокими воротниками, защищавшими от неизбежного ветра; любили также кожаные и каучуковые жакеты чуть ниже бедер и юбки до середины щиколотки (иногда вместо них носили кожаные или шерстяные бриджи). И, конечно, к такому наряду полагались аксессуары: перчатки с крагами а-ля мушкетер, шарфы из меха, трикотажа или кожи, а также короткие горжеты, застегивавшиеся на шее кнопками или булавкой, автомобильные шлемы с массивными очками, каскетки, береты или шляпки с вуалеткой, которые прекрасно удавались
Hermès и Сюзанне Тальбо.
Путешествия в авто были настолько популярны, что некоторые модели повседневных костюмов даже получили названия
известных марок машин. К примеру, дом Aviotty в 1923 году представил пальто Fiat из плотной шерсти с лаконичным геометрическим
орнаментом.
Автомобили не только повлияли на моду. Они изменили нравы. Сознательные девушки-эмансипе получали водительские права
и становились таксистами, одевались по-мужски, но вели машины
аккуратно и почти не матерились. Флэпперы, особенно американские, облюбовали задние сиденья, на которых, словно в кинотеатре,
неистово целовались с парнями. Back seat (заднее сиденье) стало
одним из символов культуры двадцатых, таким же, как и подножка
автомобиля для семейного фото в альбом.