Иллюстрация: pronedra.ru
Последние события вокруг Венесуэлы, которые западные СМИ уже называют операцией по смене власти, могут оказаться куда более значимыми, чем кажется на первый взгляд. По версии обозревателя Financial Times Гидеона Рахмана, речь идёт не просто о локальном кризисе в Латинской Америке, а о пробном камне глобальной трансформации международных отношений. Фактически мир может возвращаться к модели «сфер влияния», где каждая великая держава контролирует свой регион, а ключевые вопросы решаются через закулисные договорённости.
«Доктрина Донро»: возвращение старой Америки
Администрация Дональда Трампа, по оценке FT, после венесуэльских событий де-факто объявила о возрождении доктрины Монро — но в её жёсткой, персонализированной версии, которую сам Рахман иронично называет «доктриной Донро». Суть проста: Западное полушарие — зона исключительных интересов США, и любое внешнее вмешательство здесь будет восприниматься как вызов американской гегемонии.
Эта линия уже официально зафиксирована в новой стратегии национальной безопасности США, опубликованной месяц назад. Венесуэла стала демонстрацией решимости Белого дома не ограничиваться санкциями и дипломатией, а при необходимости действовать силой. Удовлетворение Трампа первыми результатами операции лишь усиливает опасения, что подобная практика может стать нормой.
Сделка без подписей
Ключевой момент, на котором настаивает FT, — реакция России и Китая. Формально Москва и Пекин осудили свержение Николаса Мадуро, заявив о недопустимости вмешательства во внутренние дела суверенного государства. Однако, как предполагает Рахман, публичные заявления не исключают негласных договорённостей.
По версии британского издания, Китай мог бы смириться с потерей влияния в Венесуэле, если взамен получит от США свободу рук в тайваньском вопросе. Россия же, по аналогичной логике, может рассматривать венесуэльский кризис как разменную карту в переговорах по Украине. Не случайно бывшая сотрудница администрации Трампа Фиона Хилл ещё в 2019 году заявляла в Конгрессе США, что Москва «настойчиво сигнализировала о желании заключить странную обменную сделку между Венесуэлой и Украиной».
Если эта гипотеза верна, то мы имеем дело с классической дипломатией XIX–начала XX века: великие державы договариваются между собой, а судьба отдельных стран становится элементом большого геополитического торга.
Управляемый хаос или прагматичная стабилизация?
Отдельный вопрос — что именно США собираются делать с Венесуэлой дальше. Financial Times сомневается, что Вашингтон сделает ставку на разрозненную демократическую оппозицию в изгнании. Куда более вероятен сценарий переговоров с остатками прежнего режима Мадуро — ради быстрой стабилизации страны и доступа к её колоссальным нефтяным запасам.
Если эта модель сработает, она может стать шаблоном для будущих американских интервенций: минимум идеологии, максимум прагматизма и экономической выгоды. В случае же провала США рискуют получить ещё один очаг нестабильности, что охладит их энтузиазм к подобным операциям.
Кто следующий?
Показательно, что сразу после венесуэльских событий Дональд Трамп сделал жёсткие, хотя и завуалированные заявления в адрес Колумбии и Мексики. Это позволяет говорить о формировании потенциального «списка внимания» США в Латинской Америке. В логике «доктрины Донро» любой региональный кризис может быть интерпретирован как угроза американским интересам — со всеми вытекающими последствиями.
Мир по правилам сильных
Главный вывод, к которому подводит FT, тревожен: эпоха универсальных правил и международных институтов может уступать место миру, где всё решают договорённости между сильными игроками. Россия, Китай и США, каждый по-своему, получают выгоду от такой системы. Вашингтон закрепляет контроль над «задним двором», Пекин расширяет пространство для манёвра в Азии, Москва — возможности торга по ключевым для себя направлениям.
Вопрос лишь в том, сколько стран окажутся «Венесуэлами» этого нового мирового порядка — и кто станет следующей разменной монетой в большой игре.
Ранее журналисты сайта «Пронедра» писали, что Трамп давит на Дельси Родригес и что стоит за венесуэльским кризисом