Последний текст уходящего года — топ-20 луших фильмов по мнению редакции. В список попали картины, побывавшие в российском прокате, еще не побывавшие фестивальные хиты и те, которые в кинотеатрах вряд ли побывают в ближайшее время. Часть из них можно посмотреть легально на онлайн-платформах, чем и желаем вам заняться, разбавив во всех смыслах сказочный кинопрокат. Хочется, чтобы кино было разным и его можно было смотреть легально. Поздравляем с Новым Годом и напоминаем про любимую примету: какой фильм первым увидишь — так год и проведешь!
20. Ветер
Никто не скажет, что случилось с отечеством: должно быть, грянул «страшный русский ренессанс», и всё расползлось по швам. В сумеречной степи развевается какой-то непонятный флаг, стоят под парами военные «Уралы», мрачные мужчины в телогрейках сжимают автоматы. Взобравшись на грузовик, офицер заряжает толпу: уже вот-вот начнется новая война, да такая лютая, что даже в Москве будет слышно. Нужно срочно записываться в армию, брать оружие и защищать свою землю. Собравшийся народ слушает патриотические воззвания без особого интереса, и всё же покорно соглашается идти в поход. Надо кормить семью, а война — это, похоже, последний стабильный заработок в этом богом забытом краю. Среди когорты новобранцев и обнаруживается главный герой «Ветра»: хуторянин Илья Морозов (Даниил Феофанов) тоже пришел послушать увещевания армейского рекрутера. Он только что вернулся из рейда, где искал пропитание для себя и заболевшей жены Кати (Серафима Гощанская). Уходил «за море» на несколько дней, а в итоге вышло, что отсутствовал неделями.
Первая за долгие годы режиссерская работа продюсера Сергея Члиянца, созданная по архивному сценарию Петра Луцика и Алексея Саморядова. «Злую сказку» о путешествии двух мужчин по послевоенной степи задумали в начале 90-х (еще до «Окраины» — главного фильма об отечественном народном ресентименте), но сняли только сейчас. И это заметно: «Ветер» — винтажная притча с элементами роуд-муви о русском безвременье, в котором очень легко пропасть.
19. Голый пистолет
Ремейк пародийной трилогии 1988-1994 гг, за перезапуск которой ответственен режиссер Акива Шаффер, а главные роли исполнили Памела Андерсон и Лиам Нисон. Последний появляется в первой сцене ограбления в легкомысленной школьной мини-юбке и с леденцом в руке. У него непростая миссия – не только остановить вооруженных злодеев, но и спасти жанр комедии. В этом смысле появление «Голого пистолета» в кинотеатрах по всему миру – настоящий прорыв и вызов. Готова ли аудитория в 2025 году лицезреть на больших экранах голую задницу 73-летнего Лиама Нисона и все еще великолепные формы Памелы Андерсон? Похоже, ответ положительный – по крайней мере, судя по кассовым сборам.
В лучших традициях франшизы, вроде бы случайное ограбление банка приводит к почти мультяшному злодею-миллиардеру, владельцу электрокаров в исполнении Дэнни Хьюстона, который планирует построить новый мир, пока люди уничтожают друг друга из-за хитроумного гаджета. Акива Шаффер ставил перед собой цель не только возродить жанр комедии, но и показаться не слишком старомодным, параллельно подшучивая над своим упорством – нетривиальная задача, что и говорить. «Старики – самые сильные и сексуальные существа на планете», — признается Дербин. Волшебства не случилось, но «Голый пистолет» состарился на удивление актуально. «Раньше мир был лучше», — ностальгирует Лиам Нисон, и, возможно, он прав, особенно в плане комедии – ну, или нам просто нужен сиквел.
Музыкально-биографический фильм молодого режиссера Феликса Умарова, серьезно угрожал ни много ни мало перевернуть игру в жанре. Он необычайно смело выстроен на противопоставлении «официального» и «анекдотического» образов и по степени взятых на себя рисков напоминает рок-оперу «Иисус Христос — суперзвезда». Звезды сошлись для проекта как нельзя лучше. Во-первых, роль «нашего всего» играет Юра Борисов. Во-вторых, «Пророк» привносит в формат байопика новую, невиданную российским кино вольность. Такого Пушкина — мятежного по рок-звездному и живого, не чета забронзовевшему образу из хрестоматий — нигде больше и не увидеть.
Конечно же, Юра Борисов никак не похож на Пушкина с картины Кипренского — а как поэт выглядел в молодости, мы можем только гадать: тут даже посмертная маска не поможет. И если о визуальных образах и темпе повествования еще можно спорить, то очевидную красоту замысла оценят даже прожженные скептики: впервые на первый план вышел не вылизанный Пушкин-гражданин, революционер или затравленный обществом творец, а модный, изменчивый и колючий, притом чертовски обаятельный герой любого времени. Неважно, поэт ты или звезда хип-хопа: «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей».
17. взрослый сын
Накануне Нового года немолодая, но всё еще привлекательная Мария (Дарья Михайлова) собирает вещи, прощается с сыном Сергеем (Федор Федотов), которому оставляет квартиру, и в ночи отправляется в новую жизнь к давно разведенному Михаилу (Владислав Ветров). Но чуть только начинает обвыкаться и вести в доме хозяйство, как появляется еще один жилец – взрослый сын Михаила от первого брака, ровесник её Сережи. Только Дима (Кузьма Котрелев) парень грубый. Сепарируется сразу, занимает нижнюю полку холодильника, общаться не желает, держит дистанцию. Отец раздражается, а Мария его успокаивает: «Всё наладится, он взрослый человек, вы найдете общий язык». Хотя ей неприятно, что она становится свидетелем конфликта, истоки которого не понимает.
Драму Ивана Шкундова об отношениях родителей и детей, которые уже выросли и начинают жить самостоятельно, показали в конкурсе дебютов на фестивале «Короче». Эта работа привлекает внимание глубоким психологизмом, переворачивающим привычную иерархию, и создает совершенно новое пространство для диалога между поколениями. Без надрыва, морализаторства и нарочитости, тонкое художественное произведение рисует беспристрастные психологические портреты и умело нащупывает болезненные точки, мягко надавливая на них. Картина может растормошить пожилых, показав, что не обязательно уклоняться от перемен, потому что их активный возраст еще не закончился. И может помочь молодым осознать свою взрослость, потому что наши родители с годами становятся нашими детьми. «Взрослый сын» — импульс к диалогу и более внимательному отношению к нашим старшим. Ожидаем в прокате в 2026 году.
16. планета
Дебют инженера и киноведа по образованию Михаила Архипова посвящен родоначальнику жанра научной фантастики Павлу Клушанцеву, чья «Планета бурь» повлияла и на «Космическую одиссею» Стэнли Кубрика, и на «Звездные войны» Джорджа Лукаса. Премьера фильма прошла в рамках 47-го ММКФ. Действие происходит в августе 1960 года, когда режиссер «Совнаучфильма» Николай Беренцев (Сергей Гилев), уже создавший ленту «К звездам», работает над сценарием научно-фантастической картины об экспедиции на Венеру. Макет желтой планеты практически готов, остались последние штрихи, есть даже актер на главную роль – странноватый, только вышедший из изолятора временного содержания Георгий (Александр Кудренко). Без фамилии, просто Георгий (очевидный прототип – Георгий Жженов).
«Планета» складывается из фрагментов–спутников вселенной Беренцева. Вместо традиционных титров, поясняющих временной отрезок, тут кадры советской хроники – кукурузная кампания, восстановление дипломатических отношений с Кубой, выбор новым президентом США Джона Кеннеди, очевидно, что финальной точкой станет полет Юрия Гагарина. Но Беренцев верит в космос еще задолго до официальных новостей советского информбюро. Его собственная жизнь, непосредственно связанная с подготовкой фильма, – еще один пласт «Планеты», где находится место и любви (в роли жены – Дарья Мельникова), и влюбленности, и даже какой-то дружбе, или возможности наставничества, в котором мудрее, впрочем, оказывается не сам режиссер, а именно его жена, помогающая Беренцеву в работе над фильмом. Собственно, и фрагменты самого фильма – важная составляющая «Планеты». В общем, полное погружение в фантастическую вселенную Беренцева и его революционный творческий процесс.
15. жизнь чака
Одноименный рассказ Стивена Кинга перенес на экран режиссер Майк Флэнаган, зарекомендовавшим себя уже несколькими чуткой и бережной работой с наследием писателя, но обладающим и собственным стилем, который идеально рифмуется с кинговским. Новый фильм не стал исключением – пронзительная философская история с минимальной долей мистики подчинилась режиссеру не хуже хорроров. Линейно-нелинейное повествование, как книги, так и фильма, начинается с третьего акта, с апокалипсиса – Америка внезапно большими частями уходит под воду, интернет пропадает, за ним и остальная связь, люди бегут от наводнений и попадают в пожары, одни катастрофы сменяются другими. В неназванном городе жители с тревогой наблюдают, как за считанные недели рушится привычный мир, а улицы заполняются странными рекламными баннерами и граффити, на которых изображен неизвестный мужчина (Том Хиддлстон) за письменным столом и надписи «Чарльз Кранц. 39 прекрасных лет! Спасибо, Чак!».
Магический реализм, наполненный красивейшими метафорами пронизывает все повествование, но едва заметно – даже апокалипсис сегодня выглядит чем-то вполне понятным и даже предсказуемым, так что и не догадаешься поначалу, что за игры разума. Все герои фильма – в сознании главного действующего лица наделены разными ролями, и в некоторых ипостасях они становятся не более чем плодом его угасающего сознания. Живут внутри, а потому конец Чака означает и конец этих полуреальных, полувымышленных персонажей. Не просто красивая, а жизнеутверждающая метафора – а ведь рождается она из рассказа о смерти. Впрочем, без тьмы нет света, без смерти не было бы жизни, точнее она не имела бы ценности – все конечно, и в этом смысл. Как и в том, чтобы не знать, когда наступит финал, а если знаешь, продолжать жить как ни в чем не бывало.
Где-то среди бруталистской архитектуры Виннипега затеряна школа с франкоязычным уклоном. Большинство вывесок и рядовая коммуникация в городе — на фарси. Из-за поломки автобуса эффектный учитель Ирадж (Мани Солейманлу) опаздывает на первый урок после каникул. В классе шум и гам — дети совсем не готовы приниматься за гранит науки. Кто-то мечтает стать модным фотографом или пасти ослов, Мортеза примеряет наряд Граучо Маркса в качестве старта юмористической карьеры, а слабовидящий Омид (Собхан Джавади) не может читать с доски, потому что новенькие очки унесла огромная индейка. Разозлившись, что подопечные не готовы твердить мантру «Мы навсегда потеряны в этом мире», которую он вывел неразборчивым почерком, Ирадж наказывает весь класс. Занятия отменены, ученики неохотно стараются влезть в шкаф, куда обычно ссылают нарушителей спокойствия. Сценка, напоминающая дурной сон в последнюю ночь школьных каникул, служит лишь прологом к сюжетным переплетениям. В индустриальной «пестроте» Виннипега, где кварталы размечены оттенками заурядности (коричный, бежевый, серый), пересекутся множество историй.
Тихая, теплая, остроумная лента канадского режиссера Мэттью Ранкина, который получил в Каннах приз зрительских симпатий и выдвигался Канадой на «Оскар», но чуть-чуть не дошел до итоговой пятерки. Канадский режиссер отдает должное иранской новой волне, визионерам Виннипега во главе с Гаем Мэддином, а также насмешливым скандинавским меланхоликам, вроде Аки Каурисмяки и Роя Андерссона. Синонимы находятся и в творчестве Уэса Андерсона, (не)счастливых деревнях Дэвида Линча, торопливом мамблкоре или даже советском абсурде вроде «Чародеев» с «Городом Зеро». В этих координатах Ранкину, удается не просто избежать плаката, но создать удивительное пространство диалога, где одних сводит общий опыт, других — абсурд обстоятельств, третьих — эмпатия или просто воля случая. Главное — что каждый ищет, а уж какой будет находка — одному Виннипегу известно.
13. прости, детка
[Дебютный фильм Евы Виктор получил признание на фестивале «Санденс», прошел в программе каннского «Двухнедельника кинематографистов» и был представлен на дюжине других международных смотров. В эпоху, когда истории о травме стали неотъемлемой частью кинематографического ландшафта, «Прости, детка» предлагает принципиально новый подход к болезненной теме. Главная героиня — аспирантка Агнес, пережившая сексуальное насилие, ее играет сама Виктор. Вместо привычной драматизации боли она создает медитативное исследование исцеления, которое происходит не в кабинете терапевта, а через простые человеческие отношения и неожиданную доброту незнакомцев, которые материализуются в нужный момент.
Художественное решение становится этическим манифестом. Насилие в фильме определяется не визуальным рядом, а внутренним переживанием жертвы. Женский взгляд на травму признает: самое страшное не в том, что тебе делают, а в том, как ты с происходящим живешь. Ева Виктор создала манифест нового подхода к травме. Ее героиня не «лечится» от жизни, а погружается в жизнь, постепенно понимая: можно держать боль в одной руке, а в другой — младенца подруги. Можно помнить о том доме, где случаются плохие вещи, и все равно открывать милому соседу с мокрыми объятиями. «Прости, детка» работает как методичка по Ирвину Ялому, переведенная на язык кино. Знаменитый психотерапевт доказал: зачатки исцеления зарождаются не в изолированной работе с травмой, а через живой опыт человеческих отношений. Виктор интуитивно следует принципам групповой терапии — создает безопасное пространство, где люди могут быть уязвимыми без страха осуждения.
12. новая волна
Франкоязычный дебют Ричарда Линклейтера, который захотел рассказать о том, как родился классический фильм Жан-Люка Годара «На последнем дыхании». Фильм строится хронологически, открываясь сценой в кинотеатре, где Годар с товарищами из Cahier du cinema курит и скучает на сеансе отчего-то популярного у зрителей соотечественника. ЖЛГ рвется в бой: пока в прокат выходят бесхребетные работы современников, а друзья Трюффо и Шаброль на практике вовсю изобретают новый киноязык, он один пока не снял полный метр. Уговоры продюсера, переделки сценария, поиск достаточно самоотверженного оператора, подходящих актеров — и вот начинаются съемки. Финал известен: самоуверенный француз в самом деле перевернет страницу в истории кино.
«Новая волна» снята в черно-белых тонах и с добавлением пленочных шумов, что бесповоротно намекает на мимикрию под кино той эпохи. Мизансценирование, работа с камерой и, конечно, прямые цитаты из A bout de souffle окончательно убеждают, что творческий метод Линклейтера — в уподоблении «первоисточнику». Режиссеру удается превратить рассказанную тысячи раз историю в действительно смешной и захватывающий фильм, попутно оживив легендарных кинореволюционеров, оставив их почти мифическими персонажами. Всё это — большой-большой оммаж, — чем только выигрывает в искренности подачи, хотя сложно сказать, как бы на «Новую волну» отреагировал сам Годар — скорее всего, возненавидел.
11. 28 лет спустя
Пандемии ярости в 2002-м превратила Великобританию в зону отчуждения, и в 2030 году на приливном острове Линдисфарн прекрасно себя чувствует община выживших, давно потерявшая связь с «большой землей». У 12-летнего Спайка (Элфи Уильямс) особый день: дождавшись отлива, он отправляется с папой Джейми (Аарон Тейлор-Джонсон) на охоту через перешеек — туда, где леса бесконечны и кишат зомби. Ранняя инициация оборачивается ночевкой в старинной ратуше и бегством от исполина-альфы: так островитяне прозвали новый вид мертвяков, отличающихся смекалкой и мощью. Впрочем, в памяти мальчика отпечатывается не первая добыча — медлительный разбухший зомби, похожий на слизня, — а костер где-то на горизонте. Значит, там обитают выжившие. Кажется, даже настоящий врач. Мама Айла (Джоди Комер) как раз тяжело больна: регулярно страдает мигренью и теряет связь с реальностью. Ничего не сказав Джейми, у которого роман с соседкой, паренек ведет родительницу на «обследование». Пускай доктор Келсон (Рэйф Файнс) в прошлой жизни был психотерапевтом, а теперь, возможно, лишился рассудка — и жжет трупы 24/7, «живые» и мертвые.
Зомби-хоррор режиссера Дэнни Бойла и сценариста Алекса Гарленда, формально продолжающий дилогию «28 дней спустя» и «28 недель спустя», — довольно эффектный взгляд на историю о живых мертвецах и людях, которым (не) повезло выжить. Оператор эффектно снимает плоть, приливы и пейзажи, чтобы убийство зараженных отпечатывалось на экране стоп-кадром — столь же неумолимо, как в памяти юного Спайка. Внезапная эволюция живых мертвецов повышает уровень сложности, как и положено в любой франшизе: альфы — якобы результат усиленной из-за вируса выработки стероидов. Интригующий сюжет, демонстрирующий способность зомби к размножению, то есть потенциальному замещению человечества прояснят лишь в будущих сериях.
10. горная невеста
Историческая драма Мауры Дельперо, удостоенная Гран-при Венецианского фестиваля, неспешно и тихо рассказывает о жизни небольшой общины на севере Италии в последние годы Второй Мировой войны. Особое внимание уделяется тяготам женщин, существующих в строгом патриархальном мире. Однажды в заснеженном горном селе Вермильо появляется солдат-дезертир Пьетро (Джузеппе Де Доменико). Он находит приют в большой семье уважаемого учителя Чезаре Грациадеи (Томмазо Раньо), отца множества детей, в том числе трех взрослых дочерей. Между старшей Лючией и чужаком Пьетро вспыхнут взаимные чувства. Чезаре, поразмыслив, не будет препятствовать свадьбе, не подозревая, что брак пошатнет не только семейную идиллию, но и жизнь всей изолированной от большого мира общины.
Действие фильма разворачивается на протяжении четырех сезонов последнего года войны, отражая не только круговорот природных явлений, но и цикл человеческой жизни. В центре повествования — одна семья, но режиссер смотрит широко: показывает быт и характеры всех сельчан, с потрясающей тщательностью воспроизводя детали и тем самым возводя картину к жанру эпической фрески не без помощи камеры Михаила Кричмана. Здесь налицо привилегии «сильного пола» и угнетенное положение женщин, которым общество предписывает определенная роль, чьи рамки нарушать не дозволено. Правда, и мужчины оказываются заложниками иерархии, которую сами поддерживают. Им тоже предписаны определенные нормы поведения, а нарушения ведут к презрению соседей. Если мужчины отказываются участвовать в войне, их считают трусами и идиотами, обвиняя в отсутствии патриотизма. Женщины уверены, что война превращает мужчин в дураков, а благоразумный учитель говорит: «Если бы все были трусы, войн бы не было». Респектабельность пожилого учителя, как и фундамент привычной жизни, не выдержит и даст трещину на глазах у всех. Это станет началом конца старого спокойного мира, об утрате которого, при всей его несправедливости и черствости, не грех пожалеть.
9. Эддингтон
Начавшаяся пандемия коронавируса выводит шерифа Джо Кросса (Хоакин Феникс) из себя хотя бы потому, что добавляет кучу бесполезных обязанностей и требований: например, носить маску даже на улице. Ковид же вынуждает его делить дом не только с женой Луизой (Эмма Стоун), тонущей в депрессии мастерицей странных войлочных кукол, но и тещей Доун (Дейрдре О’Коннелл) — ярой фанаткой конспирологических теорий, которые потихоньку разъедают и ей, и дочери мозг. Найти виновника просто: локдаун инициировал прогрессивный мэр Тед Гарсиа (Педро Паскаль), когда-то давно якобы запятнавший репутацию шерифской жены. Доведенный до ручки браком и масочным режимом, Кросс решает в отместку самовыдвинуться на должность мэра. Пока он наспех пытается организовать кампанию, по всей стране набирает силу движение BLM, а супруга уходит к из ниоткуда появившемуся харизматичному главе культа Вернону (Остин Батлер). На фоне развивается любовный треугольник между сыном Гарсии (Мэтт Гомес Хидака), темнокожим подчиненным Кросса (Майкл Уорд) и местной девушкой Сарой (Амели Хёферле), регулярно чекающей свои и чужие привилегии.
Ари Астер[/b], вчерашняя надежда американского хоррора, взялся за вестерн, исследуя реакцию отдельно взятого вымышленного городка в Нью-Мексико на пандемию и движение Black Lives Matter, в очередной раз последовательно и жестко погружая зрителя в пучины чужих и своих неврозов. И если раньше кейсы были скорее частными, то «Эддингтон» — общий: настала пора изучить симптомы страны. При детальном рассмотрении поставить диагноз Америке не так уж и просто: симптомов настолько много, что разбегаются глаза. Астер будто по методичке собирает в кучу все социально-политические события и явления, которыми запомнилась (не)давняя ковидная эра. Сравнить «Эддингтона» хочется не с высокопарным бичеванием нравов в духе Спайка Ли и Рубена Эстлунда, а скорее уж с «Южным парком», где каждый эпизод выступает почти сиюминутной пародией на то, что прямо сейчас происходит в стране и мире.
Дебютный фильм Сергея Малкина по мотивам событий из собственной жизни получил главную награду фестиваля российского кино «Маяк», а Константин Хабенский, сыгравший в фильме самую, пожалуй, необычную для себя роль за последние годы, отмечен наградой как лучший актер. Его герой Юра – неопрятный мужчина с ментальными особенностями, которого нельзя оставлять без присмотра. Сутулая осанка и скованность движений выдают в нем замкнутость и уязвимость. Взгляд почти всегда потухший, поскольку он часто находится в собственном мире. Хотя всё слышит и понимает. Иногда в его глазах можно уловить искры любопытства и глубокой чувствительности, особенно если Юра сталкивается с вещами, которые его действительно интересуют. Вот за таким родственником выпадает присмотреть уже не юным, но всё еще начинающим панк-рок-музыкантам Олегу и Сергею (Денис Парамонов и Кузьма Котрелёв), мечтающим о славе и готовящимся к первому серьезному концерту. Крайне важно, что фильм Малкина не про терпеливое и внимательное отношение к людям с инвалидностью – с этим у героев с самого начала всё хорошо: они не стыдятся Юры, спокойно представляют его знакомым и легко позволяют ему быть таким, какой он есть. Присутствует, конечно, некоторое физическое дистанцирование: мыть в ванной взрослого дядю жизнь никого не готовила.
Единственное, о чем спорят друзья – это юрин возраст, которого Олег не знает, но это не кажется необычным: кто-то вообще точно знает, сколько лет его дяде? Кульминационной сценой картины становится празднование дня рождения Юры, о котором герои узнают, заглянув в паспорт. Годовщина дает парням возможность подумать про свой возраст, и впервые в российском кино миллениалы принимают неизбежную ответственность не только за дальнейшую жизнь, но за стареющих родителей и прочих родственников, с ментальными ли особенностями, или без – так и так с годами большинство людей теряют не только здоровье, но и ясность ума. Авторы подводят зриетелй к базовому пониманию, что кроме собственных стремлений в жизни каждого человека есть Другой, ради которого приходится жертвовать многим — личной свободой, амбициями, мечтами. Без этого мы просто не можем называться взрослыми людьми. Ждем в прокате в 2026 году.
7. сны поездов
Немолодой лесоруб и железнодорожник Роберт Грейниер (Джоэл Эдгертон) неспешно валит лес и скорбит о погибших в пожаре жене и маленькой дочке. Как и Майк Флэнэган в экранизации рассказа Стивена Кинга «Жизнь Чака», Бентли использует закадровый текст и органично чередует его с диалогом. При всём уважении к первоисточнику, Бентли немного меняет структуру и завешает фильм яркой эмоциональной сценой полёта на самолёте, потому концовка получилась более универсальной и жизнеутверждающей.
Повесть финалиста Пулитцеровской премии Дениса Джонсона впервые опубликовали в журнале The Paris Review в 2002 году, а отдельной книгой спустя почти десять лет — в 2011. Издатели не могли понять, что перед ними — то ли разросшийся рассказ, то ли досадно короткий роман. Но Клинта Бентли жанровая неопределённость текста Джонсона на отпугнула. Сценарист номинированного на «Оскар» «Синг-Синга» снял, пожалуй, самый пронзительный фильм года, который ещё поборется за золотую статуэтку.
6. Звук падения
Девушки из четырех поколений в разное время живут на одной ферме в Альтмарке (северо-восток Германии). Трагедия XX века, поколенческие и личные травмы просачиваются сквозь хитросплетение связей главных и второстепенных героев. Погружаясь в плотные сгустки памяти, Альма (Ханна Хект), Эрика (Леа Дринда), Ангелика (Лена Урцендовски) и Ленка (Лэни Гайзелер) смотрят в глаза страхам, обидам, насилию и другим кошмарам своей эпохи, вызывающим ужас и беспокойство.
Медитативное и гипнотическое кино Маши Шилински, где она исследует вопрос исторической памяти через призму женской оптики. В соавторстве с оператором Фабианом Гампером, чья камера документирует внимательный взгляд героинь, порой замирая под водой и проделывая воздушные пируэты, немецкая постановщица создает поэтическое и чувственное полотно, мастерски погружая зрителей внутрь каждой истории. Фильм-переживание не отпускает даже по окончании.
5. Орудия
Эффектный хоррор, ставший одним из событиев года. Снял его режиссер «Варвара» Зак Креггер — новая надежда американских ужасов. Он рассказывает о человеке с мультяшно-аристократическим именем Арчер Графф и увесистой челюстью Джоша Бролина, который разыскивает сына Мэттью. Тот, как и еще 16 детей, просто встал посреди ночи и убежал во тьму. Учащиеся одного класса начальной школы синхронно пропали в 2:17, будто их позвал неведомый голос. Незаурядное событие поставило на уши весь городок Мэйбрук, штат Пенсильвания, а расследование мгновенно зашло в тупик. Полицейские в течение месяца опрашивали всех, кто мог что-то знать, но полезной информации не оказалось даже у классной руководительницы Джастин Ганди (Джулия Гарнер) и тихони Алекса (Кэри Кристофер) — единственного мальчугана, который почему-то остался дома.
Сложно придуманный хоррор Зака Креггера, прогремевшего три года назад с лихим «Варваром», и сам напоминает схему с пересекающимися прямыми. К разгадке происшествия в Мэйбруке режиссер ведет зрителей окольными путями, рассказывая сначала о жизни учительницы Ганди, потом Граффа, а затем и других персонажей, вплоть до юного Алекса, который, разумеется, кое-что знает. Для комедианта Креггера, решившего, как ранее Джордан Пил, ворваться в киноиндустрию с более остросюжетным жанром, это не просто аналогия, а, можно сказать, метод. Тайна пропавших детей зияет посреди города и сюжета как пулевое ранение, из-за чего остальных персонажей медленно затягивает тьма. Вина, паранойя, кошмары — даже без потусторонних сил в Мэйбруке становится очень некомфортно, а режиссер мастерски подогревает саспенс, форсируя скорость шага скримерами и гэгами.
Мумбаи во время муссонов — город, где небо постоянно рыдает о незавидной человеческой участи. Сами обитатели мегаполиса не поддаются сплину, фокусируясь на житейских радостях и изнурительной работе. Образец стоицизма — медсестра Прабха (Кани Кусрути), которая торопится после смены домой, хотя там её никто не ждет. Муж, навязанный родителями, уехал на заработки в Германию и со временем перестал даже звонить. Правда, один раз прислал немецкую мультиварку — анонимно, без единой весточки. Соседка-коллега Ану (Дивия Прабха) подобна своенравной кошке (пушистая непоседа, кстати, третья участница женской коммуны). Вечерами она тайком ускользает на свидания с возлюбленным-мусульманином Шиазом (Хридху Харун), отношения с которым вряд ли одобрят в обеих семьях.
Неспешный и чуткий фильм Паял Кападии удостоился на прошлогоднем Каннском фестивале Гран-при жюри — красивое подтверждение слаженной работы всех элементов её полнометражного игрового дебюта. В густом водовороте жизни трудно выделить именно драматургию, режиссерские находки, старания оператора Ранабира Даса или актерские свершения центрального трио (не считая кошки). «Всё, что нам кажется светом» напоминает луч солнца — порой незаметный в сумерки, дождивую погоду или загазованности мегаполиса, но распадающийся на широкий диапазон оттенков. Сюжетные линии разной продолжительности («длины волны») затрагивают и романтические, и житейские, и профсоюзные, и климатические ситуации в Мумбаи. Игривое свидание Ану и Шиаза возникает через запятую с заседанием профсоюза, ночной разговор по душам — с бумажной волокитой и осмотром кошки. Неореализм обрастает каким-то магическим предощущением, что, может быть, люди тысячелетиями и сталкивались с аналогичными проблемами, о чем свидетельствуют фигуры и надписи в местной пещере, но всё-таки, хочется верить, счастье возможно.
3. Грешники
В 1932 году из Чикаго, как из небытия, в дельту Миссисипи возвращаются лихие близнецы Дым и Пепел (оба — Майкл Б. Джордан). Несмотря на дурную славу, у братьев исключительно благие намерения: они хотят открыть на месте старой лесопилки, сокрытой от глаз зарослями южной готики, недорогой бар, где каждый афроамериканец из Кларксдейла и окрестностей сможет промочить горло и размять ноги под душеспасительный блюз. Открытие намечено сразу же на вечер прибытия, так что нужно поспешить: выкупить недвижимость у великовозрастного ку-клукс-клановца (Дэвид Мальдонадо), доставить туда горючий груз (от виски и вин до новомодного пива), решить вопрос со снедью, а главное — с музыкантами. Братья делают ставку на алкозависимую легенду Дельта Слима (Делрой Линдо) и племянника Сэмми (Майлз Кейтон), который не расстается с гитарой, как бы ни бесновался отец-проповедник (звезда хип-хопа Сол Уильямс).
Музыкальная вампирская драма режиссера «Черной пантеры» Райана Куглера обладает такой плотностью, людностью и выразительностью, будто у него за спиной роман-первоисточник, чей сюжет можно растянуть на сезон-другой «Страны Лавкрафта». Режиссер не торопится с погружением в мистику: после мимолетного пролога, намекающего, что не все доживут до рассвета, начинается динамичная «производственная» драма, где братья-бандиты выдергивают нужных людей из кандалов рутины. Отсутствие мистики на старте лишь подогревает саспенс, а приземленный сюжет позволяет зрителям и персонажам напитаться духом, лишениями и тревогами места. Повествовательная логика «Грешников» напоминает сказание, передаваемое из уст в уста — возле костра, в ткани музыкальной баллады, колдовского заговора или проповеди. В этом формате прошлое неуловимо смыкается с настоящим, дурные предзнаменования сбываются, а из тени выныривают кровопийцы. Последние идеально вписываются в столь безрадостные реалии Кларксдейла, где смерть будто бы сулит освобождение от многочисленных испытаний, а потому априори не так ужасна, как несвобода. Вечная жизнь, которую несет Реммик и его последователи, лишает персонажей фильма и этой лазейки, обращая уже, по сути, в невольников бессмертия.
2. Лермонтов
Фильм Бакура Бакурадзе рассказывает о последнем дне жизни русского поэта, убитого на дуэли в 26 лет. Трепетнейшая и очень кинематографичная история, посвященная всем известной и во многом культовой персоне, начинается длинными статичными кадрами красивейшей природы Предкавказья. Общие планы сочных зеленых и волнистых равнин, скромный, затерявшийся в их безбрежности дом-мазанка, добрая лошадиная морда, не по времени осенний увядающий лес, стремительный ручей — вот, что утром 14 июля 1841 года, за сутки до поединка, вдохновляет и трогает поэта (впечатляющий дебют стендап-комика Ильи Озолина). Живописное окружение подчеркивает его одиночество и мятежный нрав. Еще никто не понимает, что дальше, но чуткая душа Лермонтова уже готовится к смерти. Дуэль назначена, впереди всего несколько часов, ему хочется еще немного насладиться жизнью и свободой, прежде чем в последний раз увидеться с приятелями и знакомыми дамами, которых он сам пригласил на прогулку. Они его давно ждут – Лев Пушкин (Соломыкин Дмитрий) с возлюбленной, похмельный Бенкендорф (Андрей Максимов) и другие. Михаил Юрьевич опаздывает, потому что велел подать лошадь и ускакал в степь.
Сюжет фильма размытый, неявный. Главное в нем – проницаемость для света и движение воздуха, создающего пространство кино. Дважды в кадре всадник скачет по кромке поля: один раз мы смотрим на него без помех, другой — через частокол придорожных деревьев. Узнаваемая имитация первого в мире беспленочного фильма, сложенного из фотографий движения лошади галопом. «Лермонтов» — кино в его наивысшем смысле: живописное искусство, где каждый волен обнаружить собственное значение, выстроить особый ассоциативный ряд, обрести уникальную законченную мысль. Главной темой может быть и одиночество каждого человека, и фатализм вкупе с поиском смерти, и нравы общества того времени. Или больше: вдруг получится растопить бронзу и ощутить невидимые связи, родство с Лермонтовым-человеком. Мы не знаем точно, каким был Михаил Юрьевич, а после просмотра кажется, что вот таким и был. Хорошим на самом деле. Очень лошадей любил. И собаке говорил нежно-нежно, ласково-ласково, ну прямо как все мы: «Собака моя, ты такая… собака!»
Всё начинается однажды в XXI веке, когда люди, еще не приученные к блюру и украшательствам фото на смартфон, использовали для документации реальности ручные камеры. Революционная ячейка «Френч 75» борется за свободу границ, за права иммигрантов, которых перед высылкой маринуют в лагерях на границе с Мексикой, женщин, на чьи тела покушаются общество и государство (аборты разрешены далеко не во всех штатах), а также жертв капитализма, безжалостно эксплуатируемых старыми-добрыми корпорациями, нарождающейся гиг-экономикой и банковским сектором. Первых они освобождают и помогают скрыться, во имя вторых и третьих разносят подвалы деньгохранилищ и муниципальных зданий в нерабочее время (чтобы не было жертв). Яркая и заряженная жизнь, которой может прийти конец за решеткой — или с появлением ребенка. Осознать, что пришло время притормозить и уступить дорогу молодым, может так же страшно, как рисковать жизнью в стране, охваченной произволом.
Новый фильм Пола Томаса Андерсона называют ярким политическим высказыванием. Леонардо ДиКаприо в роли умеренно пламенного революционера, обросшего халатом, Бенисио Дель Торо в кимоно и Шон Пенн с пластиковой челкой мизантропа — зрелище как минимум интересное. Вольно переосмыслив роман «Винляндия» Томаса Пинчона, Андерсон неожиданно решил отказаться от ретро в пользу условно современных реалий, а букве оригинала предпочел выразительность злободневного (в хорошем смысле) плаката.