При разводе родителей суд чаще выносит решение о проживании ребенка с матерью. Но иногда женщины сами оставляют детей с отцами. Forbes Woman разбирается, почему матери делают такой выбор и как справляются с давлением общества
В браке Екатерина Доронина чувствовала себя соло-матерью, на которую легли все родительские обязанности. Пока она занималась ребенком, ее муж строил карьеру и зарабатывал, так что сейчас устойчиво стоит на ногах. Екатерина же в своих соцсетях признается, что из брака вынесла пошатнувшуюся психику, а еще заработала «птоз груди, потеряла свое место в социуме, друзей и хобби». Поэтому после развода она оставила ребенка с мужем, а сама стала «воскресной мамой», которая платит алименты. «Сейчас мое время расти и развиваться, а время бывшего мужа — побыть папой», — считает Екатерина.
Согласно российскому Семейному кодексу, мужчина и женщина равны в своих правах и обязанностях в отношении ребенка. Однако в большинстве случаев при разводе дети остаются жить с матерью. Данных о количестве случаев, когда суд оставляет детей с отцом, нет; адвокат, советник практики семейного права и наследственного планирования BGP Litigation Гаяне Штоян в колонке для Forbes Woman оценивала долю таких решений в 5–6%.
Внешние обстоятельства и личный выбор
«Я была истощена из-за декрета: несколько лет без качественного сна, постоянная включенность в сына, низкий ферритин и отсутствие поддержки и понимания со стороны мужа, необходимость отстаивать границы семьи от свекрови», — вспоминает в разговоре с Forbes Woman свое состояние в момент развода Екатерина. В соцсетях она делится мнением: «Выгоревшая мать, которая [находится] 24/7 с ребенком, гораздо опаснее для него, чем та, которая проводит [с ним] два-четыре часа в сутки».
Реклама
«Иногда именно мать может представлять угрозу для ребенка или детей. Это тоже часть реальности, о которой важно говорить», — считает психолог Маргарита Спасская. Героиня передачи Insight австралийской телевещательной сети SBS Мазуин Клод вспоминает , как получила диагноз «биполярное расстройство» и поняла, что не может оставаться опекуном для детей: «Мне казалось, что я разрушу их детство, если останусь с ними еще немного. Я разрывалась [из-за этого решения], но понимала, что мне нужна помощь».
«Это не про «уступку» или «отказ от материнства», — поясняет в разговоре с Forbes Woman кандидат социологических наук Павел Разин. — Обычно это про заботу о ребенке в сложных обстоятельствах. Если отец при этом изначально активно участвовал в жизни семьи — готовил ужин, проверял уроки, водил к врачам — женщине проще принять такое решение».
Как блокчейн переписывает правила мировой финансовой системы: интервью с топ-менеджерами Сбера
Гаяне Штоян отмечает финансовую нестабильность как один из возможных факторов принятия решения. Психолог, юрист, автор мемуаров «Избитая, потрепанная, но не сломленная» Мэри Абанга, ставшая жертвой домашнего насилия в браке, оставила двоих сыновей с отцом, а третьего, старшего, с собственной матерью. «Если бы у меня были деньги, если бы я знала, что будет дальше, я бы ушла вместе с теми, кого с любовью называю «настоящими мужчинами в моей жизни», — признавалась Мэри. После ее побега отец детей не позволял им ни разговаривать с матерью, ни кому-либо сообщать ей номер их дома. «В конце концов, — рассказывала Абанга, — дома меня называли ведьмой, а в какой-то момент их отец сказал им, что я умерла».
Сценарий, когда матери после развода теряют возможность видеться со своими детьми, распространен в некоторых республиках Северного Кавказа, где, согласно обычаям, дети принадлежат роду отца. Как рассказывала в интервью Forbes Woman правозащитница, основательница проекта «Кавказ без матери» Лидия Михальченко, женщины оставляют детей с отцами в том числе под давлением родственников. Страх разлуки нередко становится рычагом давления в ситуации абьюза: женщина терпит побои и измены, чтобы не потерять детей.
Порой бывший муж чинит препятствия для совместной жизни матери с ребенком. Маргарита Спасская отмечает случаи, когда женщина после развода уезжает из страны, но не может забрать детей из-за запрета со стороны второго родителя.
Впрочем, не всегда выбор стать «воскресной мамой» делается под давлением обстоятельств. «Иногда это решение женщины, которая понимает, что не готова или не хочет быть матерью, и честность в этом выборе может быть формой ответственности», — говорит Спасская. Например, одна из героинь шоу Саши Сулим «Внутри» Виктория признавалась : «Я точно для материнства не создана. Я осознала, что не хочу детей, в родзале». Девушке, которая впоследствии стала суррогатной матерью, нравится быть беременной, но она не видит себя в роли родителя. После развода Виктории ее дочь большую часть времени жила с отцом, теперь проводит по неделе то с ним, то с матерью. «Мне бы хотелось как-то сблизиться с ней, но я не умею и не знаю, как это сделать», — делилась Виктория.
Комфорт ребенка
Мать может переживать о состоянии ребенка, который после развода остался жить с отцом. «Дети обычно чувствительны к утрате связи с важными близкими, которые принимают участие в их жизни», — говорит психолог Маргарита Спасская. «Разлука с родителем, с которым было взаимопонимание и вокруг которого строилась психика ребенка, — это большая потеря для него вне зависимости от того, кто это — мама, папа или бабушка», — подчеркивает клинический психолог медтех-компании «Доктор рядом» Олеся Толстухина.
Впрочем, и отцы, и дети способны адаптироваться к новым ролям. «Хотя чаще всего мы видим ситуации, когда отец выполняет несколько несложных функций при полном инструктировании матери, иногда достаточно чувствительные, эмпатичные папы могут и готовы выполнять родительскую функцию, сонастраиваясь с потребностями ребенка и достаточно хорошо заботясь о его развивающейся психике и теле», — продолжает Толстухина.
«Бывает, что дети сами выбирают жить с отцом, и мать поддерживает этот выбор», — добавляет Маргарита Спасская. Виктория, героиня шоу Саши Сулим, рассказывала, что ее дочь была привязана к отцу, и, оставшись поначалу с матерью, постоянно задавала вопросы — «Где папа?», «Когда он вернется?». Когда девочка начала постоянно проживать с отцом, ее родители «увидели, что все встало в пазл, все [так], как должно быть». «Она с папой, а меня видит по выходным — я воскресная мама», — объясняла Виктория.
Чувствительность детей сильно зависит от их возраста, отмечает Спасская: например, подростки все еще зависимы от родителей, но уже более осознанны. Гаяне Штоян напоминает, что по закону ребенок в любом возрасте вправе выражать свое мнение при решении любого вопроса, затрагивающего его интересы.
Адвокат подчеркивает, что для суда приоритет — интересы ребенка, в том числе психологический комфорт. Она вспоминает случай из своей практики, когда бывшая супруга доверителя после развода отправила двоих малолетних детей в другой город проживать с отцом. Спустя полтора года, когда мужчина уже создал новую семью, а дети успели адаптироваться к новым условиям, мать передумала и настаивала на возвращении детей к ней. Суд встал на сторону отца, поскольку установил, что тот надлежащим образом заботится о детях, а изменение их места жительства приведет к «вырыванию» их из привычной среды, в которой они чувствуют себя комфортно и уже начали свою социализацию.
«Отношения будут испорчены»
Частый страх матерей связан с утратой контакта и близости с ребенком. Доцент кафедры общей психологии факультета психологии МГУ имени М. В. Ломоносова кандидат психологических наук Ольга Арестова указывает на проблему: отцы, которые остаются с детьми после развода, гораздо менее заинтересованы в продолжении контактов ребенка с матерью. «Среди отцов чаще встречается такой негативный сценарий, как обесценивание матери. Отец, как правило, не понимает, что тем самым он не мать обесценивает, а самого ребенка, потому что, если ребенок «не нужен матери», это фактически бьет по нему», — объясняет психолог.
Представитель Британского совета по психотерапии (UKCP) Рини Сингх отмечает , что социальная стигматизация может влиять на то, как сами дети реагируют на решение матери уйти из семьи. Дети склонны судить таких матерей строже, чем аналогично поступающих отцов, и обнаруживают, что «их трудно простить даже в более зрелом возрасте».
Издание Chips Journal приводит историю Ольги, которая пережила период охлаждения отношений с ребенком: «Сначала сын проходил адаптацию к новому образу жизни, был период, когда отталкивал меня, подчеркивал, что с папой они команда, а я не нужна, иногда отказывался приходить и оставаться у меня… Потребовалось много терпения и усилий, консультации с детским психологом, чтобы все наладилось».
Реклама
Похожую историю рассказывает в своей колонке психолог Катерина Мурашова. «Мне, конечно, сказали, что у меня нет ни сердца, ни других важных для женщины внутренних органов, и детям объяснили, и сын с дочкой сразу стали отказываться меня видеть и со мной говорить», — цитирует она свою клиентку. Та позже смогла восстановить отношения с сыном, но с дочерью так и не сблизилась.
«Мать обязана быть главным опекуном»
Екатерина Доронина, с которой поговорил Forbes Woman, близким о принятом решении рассказала не сразу — первое время после развода они с бывшим мужем даже ходили на семейные застолья вместе. Родители девушки узнали о том, что она развелась и оставила детей с мужем, только спустя восемь месяцев. Они были шокированы, но поддержали дочь и предложили помощь.
Тем не менее поначалу Екатерина сталкивалась с хейтом: «На меня нападали с комментариями, мол, «кукушка». Люди не знают, как я выстроила общение с сыном, и додумывают, будто я бросила ребенка». Хотя сперва было тяжело, в принятом решении Екатерина не сомневалась: «Дальше так не могло продолжаться — я превращалась в овчарку, которая срывается на сына. Поэтому выбрала сначала надеть кислородную маску на себя. Хотя первое время плакала, чувствовала, будто предаю сына и что важная часть меня «где-то там», скучала по нему».
«Мне очень стыдно перед моей мамой, потому что она всю жизнь отдала мне, а я не сумела остаться рядом со своим ребенком, — анонимно делилась с изданием «Афиша Daily» женщина, которая вынужденно оставила сына с отцом и переехала в другой город. — У нее не было личной жизни, собственных интересов, а я такого о себе сказать не могу. Это чувство вины укрепилось в голове так прочно, что я уже перестала с ним бороться».
Кандидат социологических наук Павел Разин отмечает, что многие женщины переживают чувство вины и стыда, но иногда появляется облегчение: ребенок в стабильных условиях, у матери есть время восстановить силы, построить карьеру или наладить быт. «Если мать продолжает поддерживать активное участие в жизни ребенка, тогда и для себя, и для окружающих становится очевидно, что материнство никуда не делось», — считает социолог.
Telegram-канал Forbes Woman
Про женщин, которые меняют мир
Тем не менее общество с большей вероятностью осудит женщину, которая выбрала роль воскресной мамы. Рини Сингх из UKCP подчеркивает : какими бы ни были причины ухода женщины из семьи, в западных индивидуалистских культурах ее неизменно подвергнут критике. Как ни странно, в коллективистских обществах к таким ситуациям относятся более снисходительно, говорит Сингх: на Филиппинах или в Индии распространена практика, когда женщины уезжают зарабатывать в другую страну, пока за их детьми присматривают бабушки, тети и другие родственники.
Би-би-си приводит историю учительницы Кэти, чьи родственники, когда она оставила детей с мужем и переехала в другую часть Европы, напротив, ополчились против нее. «Это сложно, потому что каждый день ты думаешь: да, на самом деле то, что я сделала, потребовало много смелости. А потом кто-то высказывается, и это заставляет тебя снова думать, что ты худший человек на свете, — признается она. — Мужчина может так поступать и не общаться со своим ребенком, и это приемлемо. Но если это делает женщина — а я все еще общаюсь со своими детьми — люди реально думают, что я плохая мать, что я их бросила».
«Реакция близких бывает очень разной, — подчеркивает Павел Разин. — Кто-то поддерживает: «Да, это в интересах ребенка». Но, к сожалению, чаще звучит осуждение. У нас слишком силен стереотип: мать обязана быть главным опекуном, а любая другая модель воспринимается как ненормальная». Об этом же говорит Маргарита Спасская: «Ощущение нетипичности [ситуации] показывает, насколько силен у нас нормативный сценарий материнства — представление, что «правильная» женщина должна быть с ребенком всегда».
Впрочем, постепенно представления о родительских ролях меняются. 30 лет назад, в 1995 году, в передаче «Я сама» феминистка Мария Арбатова назвала случай героини Елены Сергеевой, оставившей после развода детей с мужем, «абсолютно уникальным случаем» (сама женщина, муж которой — моряк — редко появлялся дома, признавалась: «Я устала, я выдохлась: двое детей, парализованный отец — это нагрузка ненормальная на женщину»). Сегодня, как отмечает Маргарита Спасская, можно наблюдать смещение в сторону большей включенности обоих родителей: «Развиваются модели сбалансированной опеки — «50/50», когда дети проводят время примерно поровну с матерью и отцом».
Олеся Толстухина подчеркивает, что развод и разделение обязанностей по заботе о ребенке — многоаспектный договор между двумя взрослыми людьми, каждый из которых выполняет свою функцию в интересах ребенка. Павел Разин поясняет: «Главное, не чья прописка в паспорте, а насколько оба родителя остаются рядом и умеют договариваться. Если есть стабильность, любовь и уважение к ребенку, он может прекрасно расти и с отцом, и с матерью. Важно, чтобы он видел: родители — команда, даже если больше не живут вместе».
«Для ребенка важнее всего не пол родителя, а качество отношений, безопасность и количество значимых взрослых, которые о нем заботятся. Чем больше вокруг ребенка людей, которые его любят, тем устойчивее его мир», — считает Маргарита Спасская.