Родители мечтают вырастить нового Овечкина, а сталкиваются с ранними отборами, подкатками через день и коньками за сто тысяч. Отдел спорта «Фонтанки» поговорил с главным тренером «СКА-Серебряных львов» Олегом Заком и спортивным директором команды Игорем Старковским — о реальной цене детского хоккея и роли родителей.
— Ну давайте сразу к делу. Как вырастить звезду НХЛ?
Олег Зак: Мое мнение такое: нужен талант. Звезды как алмазы — но, конечно, им нужны условия. Часто бывает, что мальчик родился талантливым, но до хоккея просто не добирается: дорого. Родители думают, что лучше купят бутсы, футболку, трусы, гетры — и отправят его в футбол. Сами понимаете, сколько все стоит. Поэтому условий должно быть несколько. Во‑первых, талантливый ребенок. Они у нас до сих пор рождаются в России и будут рождаться. Вопрос в условиях, которые создаются: финансирование и все такое. Потому что талант никак не связан с финансовым состоянием родителей.
Олег Зак, старший тренер клуба и команды «СКА-Серебряные Львы»
— И тем не менее потянуть занятие хоккеем может далеко не каждый родитель.
Олег Зак: Да, это дорогой спорт. По крайней мере, дороже футбола. Это понятно. Вы сами видите экономическую ситуацию в стране. Да, в больших городах людям попроще. Но таланты рождаются не только в больших городах — и даже чаще не в них. Поэтому главный вопрос — развитие хоккея в регионах. Раньше, когда я сам был пацаном и играл в хоккей, Санкт-Петербург вообще… На союзных соревнованиях мы стабильно были на шестом–седьмом месте по Союзу. И даже мечтать не могли бороться с Москвой, Уралом, Поволжьем. А сейчас все по‑другому. Сейчас в Санкт-Петербург едут. Благодаря системе СКА, системе «Динамо» — они работают, развиваются. Город сам по себе хороший. И едут ребята, едут родители, привозят детей из регионов и даже из Москвы. Поэтому и результаты есть. Если взять детский хоккей и сборные Петербурга: в трех возрастах — 2012, 2011, 2010 годы — в этом году мы впереди.
— Если брать самые ранние годы — как должно выстраиваться развитие юного хоккеиста?
Олег Зак: Вообще есть методика, но она сейчас немного нарушена: мы очень рано набираем детей в хоккей и слишком рано ставим цели и задачи — и перед тренерами, и перед детьми. Это приходит не только от руководства школ, но и от родителей. Им обязательно нужно, чтобы их ребёнок был лучший, в первой тройке, побеждал. Вы даже не представляете, какие страсти кипят в семьях восьмилетних детей. Если мальчик не лучший в команде или команда не попадает в тройку — родители уже ищут другую. Амбиции огромные. Но это в корне неправильно. Ребёнок в этом возрасте… да он только начинает. А мы начинаем водить их в хоккей в три–четыре года. Конечно, мы тоже так делаем — потому что иначе они уйдут в другой спорт или просто в другую школу. Поэтому, если мы не возьмём их раньше, они уйдут куда-то ещё.
— А как так получилось? Ведь раньше кто-то начинал в пять, кто-то в шесть, кто-то в семь. Кто начал эту гонку «чем раньше, тем лучше»?
Игорь Старковский: Знаете, почему так получилось? Чем больше детей мы наберём на старте, тем больше шансов, что на верху пирамиды — на выходе из школы, при первом профессиональном контракте — окажется больше игроков. Хоккей вообще как пирамида: чем шире основание, тем больше результат. А чтобы в дорогой вид спорта приходили дети, их начали набирать раньше.
Игорь Старковский, спортивный директор.
Олег Зак: Здесь я не совсем согласен. Раньше-то тоже в семь лет отбор шёл — прям настоящий отбор, когда дети в школу приходили. И раньше детей было гораздо больше, чем сейчас. Была комиссия, был полноценный просмотр. В какой момент всё это поменялось — кто начал, когда началось — мне сложно ответить. Но я уже 20 лет работаю и такая система была всегда. Детей набирали в называемые «группы начальной подготовки» в 4–5–6 лет. Это такая стартовая ступень. И поверьте, сейчас дети в шесть-семь лет уже по полной программе тренируются, как профессионалы.
Игорь Старковский: Если ребёнок не начал в 5–6 лет, то попасть в команду, где дети уже занимаются 2–3 года, можно только либо за счёт таланта, либо за счёт большого терпения.
Олег Зак: Нужно, чтобы его взяли и чтобы кто-то индивидуально с ним работал. Да, ситуация неправильная, честно говоря. Но сейчас, похоже, от неё никуда не деться.
— То есть это уже устоялось как норма?
Олег Зак: Да. Но я считаю, что Федерация хоккея — и Санкт-Петербурга, и России — могла бы предпринять какие-то действия, чтобы хотя бы убрать вот это натаскивание на результат. Сейчас идёт форсирование подготовки: вместо индивидуальной техники — которая должна быть основой — детей сразу загоняют в игры и турнирные задачи. Мы же видим на выходе: кто технически оснащён, кто не потерял свои индивидуальные качества — владение клюшкой, передача, мягкость рук, правильное катание. Таких ребят дальше легко научат тактике — куда бежать, куда отдавать. Если мальчик смышлёный и талантливый, он всё поймёт. Он пойдёт вперёд. А сейчас такая ерунда творится: в семь лет чуть ли не «пять на четыре» разыгрывают через передачи, через какие-то комбинации. А потом на выходе смотришь — мальчик кататься не умеет.
Игорь Старковский: Медали, очки, голы… Они ведь не учат. Шведы и финны сначала учат детей кататься — спокойно, без шайб, без кружков, набирают группы не торопясь. И именно поэтому они очень прилично катаются — на уровне сборных. У них это работает как система.
— Слышал, что у них до определённого возраста вообще команды не играют на результат.
Олег Зак: Да-да. Мы про это и говорим. Это правильный подход: когда ты не играешь на результат, ты спокойно, вдумчиво, методически правильно работаешь. Есть методика, которая спускается от федерации — «Красная машина». Вон она у нас лежит в шкафу. Отличная вещь на самом деле. Но думаете, кто-то ею пользуется? Обычно молодые тренеры работают с малышами. И вот кто из них туда вообще заглядывает? Ни разу, насколько я знаю.
Игорь Старковский: У ребёнка есть законный представитель — папа, мама, бабушка, дедушка. Именно они определяют, сколько раз можно кататься. И часто бывает, что именно они настаивают на дополнительных тренировках. Мы пытаемся объяснять, что торопиться не надо, что ребёнку важно не потерять интерес. Потому что через пять лет занятий хоккеем многие просто устают и бросают. А нам наоборот — важно не потерять ребёнка, а сохранить и приумножить интерес. Но навязать мы родителям ничего не можем — только рекомендовать.
— В каком возрасте обычно перегорают?
Игорь Старковский: По-разному бывает. Зависит от того, как у ребёнка складывается результат. Иногда дети очень маленькие, координированные, резко выстреливают — становятся лидерами в командах. Но это не значит, что через два–три года они останутся такими же. Кто-то вырастает позже, кто-то догоняет умом, игрой, физикой. И здоровье — это тоже важнейший фактор. Мы много детей теряем по здоровью. Поколение сейчас, извините, не такое крепкое. Много кто уходит именно из-за здоровья. Потом — банальное питание. Это очень важная вещь. Ребёнка нужно готовить: чтобы он был здоровым, сильным, чтобы приходил к нам не уставшим и не измотанным. А у нас как? В машине едут, там быстро что-то перекусывают, переодеваются, и вот, приехали…
Олег Зак: Школа же тоже стала… Ну вот смотрите: сейчас у седьмого класса тренировка начинается в 16:15, а он бежит к 16:30. Я спрашиваю: «Почему опаздываешь?» А у него, оказывается, только уроки закончились в 15:45. Семь уроков в седьмом классе — ну это же ненормально. А ребёнок должен развиваться разносторонне: где-то просто погулять, поиграть. А у нас что? Со школы — бегом на подкатку. Дети на улице почти не бывают, ничем другим не занимаются: школа, тренировки, подкатки, бросковые… и всё, он уже такой вымотанный.
Игорь Старковский: Подкатки тоже бывают разными. Бывает с тремя детьми, а бывает с двадцатью тремя. Где качество выше? Конечно, там, где трое. Тренер может подправить, показать, объяснить. А когда 23 — это просто ещё одна тренировка в день. Дополнительная, лишняя, и далеко не всегда полезная. Раньше, когда я сам начинал — я в семь лет пошёл в хоккей — у нас было больше ста человек. Из сотни формировалась одна команда. Не сразу, со временем: меньше, меньше, меньше. А сейчас? Мальчик может быть слабенький, но мы всё равно его берём. Потому что наша задача не «выжать максимум», а понять, что ему на самом деле дано. Не каждому дано. Знаете, как в музыкальной школе: тебя просят спеть — нет слуха, до свидания. А мы и без «слуха» берём. Потому что у нас командный вид спорта, не индивидуальный.
— А бывало в вашей практике, что у ребёнка, как вы говорите, «нет слуха», но он потом выстрелил? За счёт какой-то особой способности?
Игорь Старковский: Редко, конечно, но есть такие, которые сейчас играют в КХЛ, в ВХЛ.
Олег Зак: Но… это, наверное, точно всё-таки не про НХЛ. Туда без таланта не попадёшь. Это лучшая лига мира.
Игорь Старковский: Да, у игрока могут быть какие-то недостатки, но он их компенсирует. Характер — самое главное. Если характера нет, в хоккее тяжело. Это постоянный контакт, постоянное доказывание своего «я», своего места в составе, в команде.
Олег Зак: И вот еще.Сейчас родители очень сильно опекают детей по сравнению с нашим временем. Дети практически не гуляют одни, не умеют принимать решения: за них всё делают родители, всё подсказывают, всё указывают. И это отражается на уровне ребят. На льду нужно принимать решения самостоятельно.
— Если брать с первого набора: сколько должно быть тренировок, как они должны проходить, на ваш взгляд?
Олег Зак: Сначала максимум три–четыре тренировки на льду плюс ОФП.
— По часу?
Олег Зак: Нет, слушайте, это по-разному. Может быть, час, может, час пятнадцать. Главное, чтобы ребёнок не уставал психологически. Если он захотел посидеть на скамеечке — пусть посидит. Всё должно быть в игровой форме, тогда ему весело, ему хорошо, ему интересно. Мы говорим про самое начало, самые базовые навыки. Потом, когда детям семь–восемь лет, уже может быть пять тренировок, где-то даже шесть — если добавляется игра. Но сейчас современный хоккей и современная ситуация — всё идёт через форсирование. Предполагается, что к 7–8 годам дети должны уже неплохо кататься. Иначе мы будем проигрывать — а тогда родители скажут: «Школа плохая, мы уходим». И мы потеряем детей. Это тоже надо понимать.
— В результате всё равно приходится заниматься больше?
Олег Зак: Конечно, приходится. Обязательно. Это и есть гонка вооружений. Настоящая гонка вооружений в детском хоккее.
Игорь Старковский: А результат будет только тогда, когда правильно развиты базовые навыки.
Олег Зак: Да, навыки — базовые. Результат придёт. Но мы не напрягаем тренеров победами. У нас официальные соревнования начинаются с восьми лет — и всё равно мы никаких задач не ставим. Да, группы делятся на более сильную и более слабую. Понятно, что хорошо бы играть в первой. Но если по набору игроков команда попадает во вторую — ничего страшного. Если методика правильная, если тренер правильно работает, — не обязательно занимать призовые места. Мы смотрим, как дети осваивают базовые вещи: катание, владение клюшкой. Если ребёнок ещё не понимает, что «надо отдавать передачу» и возится с шайбой, — да пусть возится. Он маленький ребёнок. Потом научим. Но если мы видим, что ребёнок слабо катается, — вот это проблема. Потому что хоккей всё-таки на коньках.
— То есть вы считаете, что базовый навык — это катание?
Олег Зак: Катание и владение клюшкой. Конечно. Всё с этого начинается. Если мы видим в 7–8 лет, что ребёнок, который уже три года занимается — пришёл в 4–5 лет, — всё ещё слабо катается или делает это технически неправильно, мы начинаем смотреть на тренера. Почему так происходит? Это сразу видно: в чём у ребёнка недостатки. Сейчас такая проблема есть среди 10-летних, у ребят 2015 года рождения. Там был упущен именно методический правильный подход. Кто-то просто «бегает» на коньках, откровенно бегает. Кто-то вообще без толчка. А если взять, например, Евгения Кузнецова — вот пример правильного, технически грамотного катания. Ну и владение клюшкой. Я сейчас тренирую 2009 год рождения, им 16 лет — выпускной возраст. И есть ребята, которые откровенно слабо владеют пасом, слабо катаются — на прямых ногах, с ошибками. Это вещи, которые упущены до 10–12 лет. Упущены на сто процентов. Как в школе: сначала надо выучить 2+2, а потом уже извлекать корень.
Игорь Старковский: К сожалению, не всем дано быть хоккеистом. Это тоже важно понимать. У каждого ребёнка — свои способности.
— Давайте перечислим: какие способности вы относите к хоккейным?
Игорь Старковский: Самое первое — характер. Неуступчивый спортивный характер. Второе — игровое мышление, которое не тренируется. Папа с мамой его или дали, или не дали. А сейчас дети почти не играют в игровые виды на физкультуре, во дворах. Мы раньше всё время играли. Сейчас владение игровым мышлением у детей, конечно, сильно просело.
— Но вы сами говорили, что игровое мышление не тренируется.
Олег Зак: Оно не то чтобы не тренируется — оно должно идти вместе с жизнью. Когда ребёнок сидит в «золотой клетке», постоянно под опекой, игровому мышлению просто неоткуда взяться. Хоккей — дорогой спорт, и, к сожалению, ребята «с улицы» почти не приходят. А если и приходят — смотрят и говорят: «Ой, очень дорого у вас». Есть ещё общая физическая одарённость, от природы данная. Не знаю, как это объяснить. Например, есть ребята, которые дополнительно занимаются катанием. Вот у нас в 2009 году рождения один такой мальчик — старательный, характерный, забивает с «пятака» очень много. Как Борис Михайлов: тот тоже забивал кучу голов с пятака. Этот мальчик — такой же тип. Но у него слабое катание. Ноги сильные, характер есть, — а катание слабое.
— Физиология?
Олег Зак: Да. Чистая физиология. Биомеханика. И здесь очень сложно что-то сделать. Даже вывести его на средний уровень — очень тяжело. Но таких немного. Совсем неспособных — единицы. Поэтому я и говорю: при правильном подходе с самого начала звёздочки будут рождаться. Будут выходить интересные ребята.
— Бывший комментатор, а ныне тренер Дмитрий Фёдоров недавно говорил в интервью на Sports.ru, что сегодня особенно важна именно взрывная скорость. Цитирую: «Раньше хоккеист, который разгонялся на дистанции, мог играть в НХЛ. Сейчас — нет. Сейчас надо на двух шагах оторваться от соперника, нужен рывок». Это можно натренировать?
Олег Зак: Можно, конечно. Тренируется. Есть же понятия медленных мышц и быстрых мышц. Но взрывную работу всё равно можно развивать — мы этим занимаемся со старшими возрастами. У нас в школе работает тренер, который как раз отвечает за этот компонент. Но… я с Фёдоровым не совсем согласен. Я думаю, что во все времена были ребята взрывные и ребята «дистанционные». Макаров — взрывной. Якушев — больше «с накатиком». Павел Буре — ну это вообще сверхвзрывной игрок. А Кузнецов — скорее про дистанционную скорость. Поэтому категорично говорить «этот может, а этот не может» неправильно. У защитников, например, взрывная работа вообще выражена меньше. Они тягучие, у них акцент на технику катания. Но стартовая скорость всё равно нужна. А вот крайний нападающий — да, он обычно более взрывной. Центральный — наоборот: у него объём катания больше, работа другая, обычно это ребята повыше.
Игорь Старковский: Возьмите того же Малкина. В хоккее есть простая вещь: нужно всё время совершенствоваться. Звёзды именно так и делают — занимаются за свои деньги, нанимают тренеров по катанию, по физподготовке, сами дополнительно работают. Они усиливают сильные стороны и подтягивают слабые. Не бывает, что игрок во всём на «сто из ста». Всегда есть что-то лучше, что-то хуже.
Олег Зак: Так что «взрыв» тренируется, развивается: и стартовая скорость, и техника. Это и постановка конька, и угол старта. Дистанционная скорость — это уже техника катания. Это всё развивается.
— В другом интервью бывший хоккеист СКА Антон Белов, который теперь тренирует «СКА-ВМФ», говорил: «Современный игрок приходит во взрослую команду очень подготовленным технически: они все „скиллованные“. Но они не понимают, в какой момент времени на льду применять все эти качества». Почему так происходит?
Олег Зак: У меня немного другое мнение. Далеко не все поднимаются, как вы сказали, «скиллованными», то есть мастеровитыми. Если говорить про Академию СКА… Когда я тренировал 2006 год, тогда у нас были отличные семинары. Их проводили Бабинцев и Зубов — когда они были в главной команде. Они прям приходили к нам, к старшим возрастам, и спускали нам тактические схемы: показывали, объясняли, что они хотят видеть от ребят, которые потом попадут в систему СКА. Мы это доводили до игроков, мы играли так, как они просили. Поэтому спорить с Беловым не буду — всё зависит от квалификации тренера. Если тренеру довели систему по защитникам, по средней зоне, по началу атаки, по отбору шайбы, всё будет чётко.
Игорь Старковский: Очень многое зависит от психологии. Есть дети, которые на хорошем уровне выходят из школы, а перейти в молодёжный или взрослый хоккей не могут. Очень тяжело. Почему? Менталитет. Он был звездой у себя, на низком уровне. Приходит в молодёжку — а там десять таких же, как он. И надо доказывать. Он ошибся раз, два, три — перестал попадать в состав. И всё, пошло вниз. Есть наоборот: дети, которые в школе были «средние», не броские, но в возрастной хоккей переходят отлично. Почему так — не всегда понятно. Вот есть такой Рубцов — центр, в «Спартаке». Вся Россия думала, что растёт суперзвезда. А потом — раз, пропал. Сейчас снова стал появляться, но из той «неимоверной звезды», которой его считали, он в итоге дошёл только до КХЛ.
Олег Зак: И таких примеров много. Мне сложно спорить с Беловым, но я бы не стал с ним полностью соглашаться. Он должен понимать: то, что правильно во взрослом хоккее, не всегда правильно в детском. У нас нет такого времени — дети учатся, растут. Для меня важнее, чтобы мальчик хорошо катался, умел обращаться с шайбой и знал базовые вещи. Игровое мышление, да, не тренируется напрямую. Оно должно формироваться с детства — когда дети выходили во двор, бегали, играли в футбол или в любые игры. Сейчас такого нет, и из-за этого страдает мышление без шайбы. А уже в МХЛ или КХЛ должны учить схемам, тактике и всему остальному. Мы тоже учим, конечно, приводим примеры взрослого хоккея — много чего объясняем.
Игорь Старковский: Есть такая поговорка: торопиться надо медленно. Торопиться — да, но медленно. Потому что когда начинаешь спешить, делаешь массу ошибок. Нужно понять, что мальчику нужно, зачем ему нужно, какие слабые стороны, какие сильные. На сильных играем, слабые тренируем. И всё — шаг за шагом.
Олег Зак: Есть тренеры-воспитатели, а есть тренеры-менеджеры — это разные вещи. Что проще? Наверное, воспитать. Если у тебя хорошие финансовые условия, можно «собрать» команду даже в обычной школе — и быть тренером-менеджером. Но есть команды, которые растут, где видно прогресс детей. Видно, что мальчики получают информацию: большинство, меньшинство, стандартные ситуации. Особенно в выпускных возрастах сразу видно: команда обучена или нет. Это видно по игре, по структуре. Есть команда, которая «бежит» — а есть, которая летит галопом, без понимания. И это тоже от тренера. Тренеры бывают разные. И если честно, хороший тренер — очень редкий товар.
— Специализация — защитники, нападающие, крайние, центральные. В каком возрасте это вообще должно происходить?
Игорь Старковский: Знаете, была в Литве интересная история. Там один тренер (фамилию не помню) придумал систему: все садились на лавку, и кто выходил — играл в той роли, что выпадет. Вышел — защитник. А в следующий раз — нападающий. Он смотрел, кто к чему более способен. Такая ровная система отбора. И иногда сменить амплуа — полезно. Есть ситуации в меньшинстве, где нужно играть в два центра, в два крайних, в три защитника. Разные игры бывают. И сразу видно, как ребёнок реагирует — понимает ли он, тянет ли он.
Олег Зак: Если конкретнее… Я считаю, что до восьми лет вообще не нужно жёстко привязывать детей к позициям. Да, ты ставишь их номинально, но это всё условно. В игре они могут стоять где угодно. Встали впятером на одной линии — и всё. Поэтому ты их чуть направляешь, но не запрещаешь защитнику идти вперёд, например. И нужно постоянно менять. Придумывать упражнения, где нет жёсткой привязки: сейчас ты нападающий — а через минуту защитник. И так до десяти лет вполне нормально смотреть, кто к чему склонен. С десяти лет всё уже начинает понемногу устаканиваться. Но есть примеры, когда амплуа меняют и в 13–14 лет. И это приносит плоды. Но часто бывает наоборот: тренер поставил ребёнка защитником — и всё, он «прирос». Стоит у синей линии, ждёт нападающего, сам не катается, не подключается. А ведь иногда ему лучше играть в нападении!
Вот я сейчас работаю со старшими. Я разрешаю защитникам подключаться. Атака идёт вчетвером минимум — современный хоккей. Но как только защитник внезапно оказывается с шайбой и должен сыграть как нападающий — он теряется. Это идёт из детства. Поэтому до десяти лет крутить амплуа — абсолютно нормально.
Игорь Старковский: Если человек способен к этому виду спорта, он сыграет и в защите, и в нападении. Просто когда тренер показывает, требует, объясняет — он сможет выполнить технически на хорошем уровне. Может, не станет суперзащитником или супернападающим, но играть сможет.
Олег Зак: Он сыграет, да. Но всё равно надо давать детям попробовать разные вещи. Смотришь: выход «3 в 2», и на месте нападающего оказывается защитник. Ситуация стандартная, мы её сто раз рисовали на доске. А он не знает, что делать. Большой парень, нормальный, неглупый — а теряется. Потому что он всю жизнь заточен под свои защитные действия. Пошёл в атаку — и всё, пропал. Это всё из детства. Поэтому я считаю: гармоничное развитие обязательно. До десяти лет можно спокойно крутить амплуа — без проблем.
— В России уже очень давно есть проблемы с центральными нападающими. Очевидно, что корень где-то в детских школах. Где вы — и не только вы — недорабатываете?
Олег Зак: Хороший вопрос. Наверное, у нас в России есть проблема и с защитниками тоже.
— Но защитники как раз стали появляться. А вот центрфорварды как-то… нет.
Олег Зак: Кто такой центральный нападающий? Связующее звено. Игрок с хорошей головой, хорошим мышлением, обязательно с хорошим катанием — это сто процентов. Желательно габаритный, да. Но главное — мышление и катание. Катание — это методика, это индивидуальная работа с самого детства. Мышление — это уже другое. Центральный должен видеть площадку, видеть партнёров, раздавать. Как Ларионов: он был связующим звеном. Возможно, опять же, это идёт с улицы. Возможно. Но не факт. Здесь можно много рассуждать. Но честно — у меня нет точного ответа. Нет. Это сложный вопрос.
— А есть какие-то специальные тренировки именно для центральных нападающих?
Олег Зак: Для центральных — в первую очередь вбрасывания.
Игорь Старковский: Сергей Фёдоров в ЦСКА этому уделял огромное внимание, когда работал тренером.
Олег Зак: Думаю, это привнёс Михайлов. Потому что вбрасывания канадцы и американцы выигрывают очень здорово. А в обороне — это уже система, дисциплина, правильное расположение. Это идёт от тренера. В атаке — это творчество, мышление, хитрость, видение поля. И, может быть, нам как раз не хватает игровых тренировок. Вот такая мысль: когда мы говорим про форсирование, откуда оно идёт? Понятно: требуют родители, требует школа, требует руководство. И тренеру надо выигрывать. А дети ещё не очень хорошо катаются, не могут индивидуально обыграть, как Сергей Макаров. И тренер начинает ставить схемы уже в маленьких возрастах — 9, 10, 11 лет. Загоняет детей в рамки. Это занимает много времени. Очень много. А время ограничено: час, час пятнадцать. Это ещё хорошие условия, у многих — только час. И это время отрывается от игры. А игра — это видение поля, хитрость, спонтанность. Это то, что не нарисуешь на планшете. На игровой тренировке тренер стоит и не лезет в каждое действие — и вот там дети развиваются. Не в схемах, а в игре. Я вам так скажу: мы мало играем на тренировках. А именно в игре дети растут: думают, творят. Да, база должна быть. Но если ребёнку 8–10 лет — он должен много играть. Он растёт через игру. Мы же всё-таки занимаемся игрой, а не велосипедом.
— С какого возраста нужно начинать тренировать пас?
Олег Зак: С самого… ну, условно, с пяти–шести лет. Если ребёнок пришёл в хоккей, он сначала должен научиться кататься — это понятно. Сначала просто движение. Но как только он встал на коньки более-менее уверенно — уже в шесть лет можно давать первые минимальные передачи. И дальше это тренируется каждый день. Главное, чтобы тренер следил за этим.
Игорь Старковский: Человек, который не умеет кататься, не станет хоккеистом приличного уровня. Человек без броска может стать хоккеистом, но не станет хорошим хоккеистом — потому что забивать он будет мало. Если у него нет броска, рано или поздно это станет проблемой. Если ты защитник и долго готовишься к броску — у тебя выбьют шайбу. Всё должно быть быстро. Мы сразу видим прогресс, когда ребёнок быстро обрабатывает шайбу, точно отдаёт вперёд, в движение партнёра. Если он это поймёт — будет расти сразу.
Олег Зак: Начинать надо с техники передачи. Чтобы он отдавал правильно, точно. Чтобы не бил по шайбе, а передавал. Чтобы принимал мягко, чтобы она не отскакивала от крюка. Вот смотрим НХЛ — защитник получает передачу в касание, мягко принимает, сразу взводит клюшку и бросает. Это доли секунды. Если ты технически не готов — пока примешь, пока переложишь… а может, вообще шайба перескочит — её выбьют, и броска не будет. Это — с детства. Тренер, который работает с детьми 6–7 лет, обязан обращать на это внимание. Это и есть культура паса: техника передачи и приёма. Понятно, что если ребёнок «перетаскивает» шайбу и не отдаёт — это уже другой вопрос. Это не про технику, это про характер: он хочет всех обыграть и забить. Если он действительно может — пусть обыгрывает. Но техника всё равно должна быть заложена.
Игорь Старковский: Когда ребёнок маленький, если он неправильно взял клюшку, всё — считай, проблема на годы. Многие сразу берут её неправильно. Если это не исправить, он потом не будет бросать, не будет вести, не будет отдавать. Дети берут клюшку как попало: как дали, так и схватил. А важно именно с детства правильно вложить клюшку в руки.
Олег Зак: И следить за этим. Постоянно.
Игорь Старковский: Да. Не все тренеры знают тонкости, не все обращают внимание. Я видел детей, которые 5–6 лет уже занимаются, а взять клюшку правильно не могут. Как он будет бросать? Ему удобно — но это неправильно. И мы понимаем, что потом он не сможет нормально бросать, шайба не полетит. Это мелочи — но хоккей весь из мелочей состоит. Где-то не доработаешь — потом всю жизнь будешь исправлять. И ты точишь, точишь: «вот это мешает, вот это мешает». Так во всём: торможение, катание спиной, лицом, «кораблик», стартовая скорость, дистанционная скорость, объём катания. Мелочей не бывает вообще.
— Ещё есть такая дискуссия: как детям играть — на всю площадку или поперек? Год назад Роман Ротенберг сокрушался, что Московская федерация решила проводить соревнования поперек. Он говорил, что это иллюзия, что мы так развиваем детей. Вы какого мнения придерживаетесь?
Олег Зак: Это пошло с Европы, Скандинавии — они по детям, по малышам давно так работают. Мы раньше ездили в Финляндию, когда это было возможно, — и играли поперёк: на красной линии ставили два комплекта ворот, и одновременно шли две игры. Что это даёт? Во-первых, быструю скорость принятия решений. Чем меньше площадка, а детей столько же — 10 человек, — тем быстрее тебе надо думать. Это моделирование взрослого хоккея. Во-вторых: на большой площадке слабому игроку шайбу никто не отдаст. Дети редко играют в пас. Значит, слабый 90% матча будет без шайбы. Ему неинтересно. А на маленьком участке шайба обязательно отскочит к тебе, у тебя появится шанс. Ты вовлечён в игру, у тебя есть смысл стараться.
Игорь Старковский: Да, и на маленькой площадке ребёнок делает гораздо больше технических и тактических действий — просто потому, что вокруг теснее.
Олег Зак: Соответственно, он больше бросает: ворота ближе, игроки ближе, ситуация динамичнее.
— Тогда резюмируя: с какого возраста нужно играть на всю площадку?
Олег Зак: В восемь лет вполне можно играть. Я говорю сейчас про официальные игры. Они как раз в этом возрасте начинаются — это первый так называемый Кубок Федерации хоккея Санкт-Петербурга. На сайте Федерации ведётся статистика, таблица, календарь — всё как должно быть. И там, естественно, у родителей уже «дым из ушей» — как обычно.
— Вот. О родителях. Какова роль родителей в становлении юных хоккеистов?
Олег Зак: Главное — не мешать. Понятно, что родитель — законный представитель, он привёл ребёнка, купил ему форму, оплачивает абонемент (у нас школа частная, где-то это бесплатно). Но что происходит в последнее время — я не знаю. Очень много амбициозных родителей, которые хотят, чтобы их ребёнок обязательно был лучшим бомбардиром. Если не стал — трагедия. Если команда не выиграла — тоже беда. Какая роль? Поддерживать — да. Требовать дисциплину — да. А вот лезть в работу тренера — нет. Нельзя спрашивать: «Почему вы поставили моего ребёнка с Васей, а не с Петей? Почему Вася ему пас не отдаёт?» Таких вопросов может быть миллион. Это прямое вмешательство. Мы в школе, если возникает конфликт, всегда приглашаем родителей поговорить спокойно — я, Игорь Алексеевич. Объясняем, что к чему. Но ключевое — не мешать, не вмешиваться. А по режиму, по питанию, по дисциплине — да, тренер даёт рекомендации, и родителям нужно их соблюдать.
Игорь Старковский: Я считаю, что огромный вред приносит частая смена команды. Маленький ребёнок приходит в новый коллектив — ему надо найти своё место, наладить отношения с ребятами, с тренером. А что делают многие родители? «Не понравилось — уходим». «Не дали много времени — уходим». «Не в первом звене — уходим». И в итоге у ребёнка в послужном списке по 6–7 команд за несколько лет. Это катастрофа.
Олег Зак: Это идёт от чего? От того, что родителям не нравится подход тренера, не нравится, что команда не «в топе», не нравится, что ребёнок не в первом звене, а он должен быть в первом звене — обязательно. И начинается беготня по клубам. Это плохо. И прежде всего — плохо для ребёнка.
— Сейчас же есть регламент, что нельзя просто так перейти?
Олег Зак: До 10 лет — бесплатный переход. После 10 — уже компенсации. Но родители всё равно умудряются бегать по полной программе. Вот в этом году у нас из «СКА-Звезды» пришли несколько человек. Мне даже звонили оттуда: «Олег Юрьевич, ну что вы…» Мы же никого не зазываем. Я им говорю: «Поговорите с родителями. Тренер говорит, что мальчик хороший, хочет перейти. Мы возьмём». А родители сами готовы заплатить компенсацию — 300 тысяч, к примеру. Потому что у нас нет бюджета покупать игроков. Мы частная школа. Я понимаю, что другие команды теряют игроков, и это неправильно. Но это — родительское желание: «Уходим туда, уходим сюда». А тренер — что? Он тоже не хочет отказывать, если к нему приходит хороший мальчик. Родители приводят — он берёт.
— То есть нет какого-то джентльменского соглашения на уровне города?
Олег Зак: Я стараюсь так работать. Но, конечно, есть команды, которые работают по-другому. Они разговаривают с родителями, переманивают.
Игорь Старковский: И не только у нас. Из Москвы тоже тащат. Приезжают прямо сюда.
Олег Зак: В других городах — понятно, там тоже всё по полной программе: смотрят, звонят, зовут. И опять же — всё идёт от родителей. Вот у нас два парня 2010 года, которых вызывали в сборную России. Поверьте, их зовут везде: в «Трактор», в Москву, в «Спартак». Но они остаются здесь — им нравится, они развиваются. Но вообще эта практика есть. И я считаю, что это проблема хоккея — совершенно разные условия. У кого-то всё бесплатно: форма, лёд, экипировка — например, в системе СКА. А мы не можем себе этого позволить, мы частная школа. Но мы стараемся давать правильный подход к тренировкам, методику.
— Я посмотрел таблицы Кубка Петербурга, в котором играют детские команды. Оказалось, что городские соревнования в Петербурге довольно конкурентные. Ну то есть нет такого, чтобы СКА везде лидировал.
Олег Зак: Нет, нет. Конкуренция есть. Всё равно есть пул школ, которые постоянно в первой пятёрке–шестёрке.
— Просто в футболе на городском уровне всё понятно: каждый ребёнок хочет в «Зенит». Поманили — и он сразу побежал. В хоккее, похоже, не так?
Олег Зак: У нас всё-таки очень многое завязано на тренерах. Вот пример: мальчик 2012 года, в сборной Петербурга. Недавно родители звонят: «Нас зовут в „Динамо“. Андрей Михайлович Шурупов продолжит работать с нашей командой?» Я говорю — конечно, продолжит. «Ну тогда мы никуда не пойдём». Ну то есть у семьи нет проблем с деньгами, им не нужно бесплатное обучение или форма — они остаются ради тренера. И таких случаев много. Плюс — есть чувство команды. Патриотизм. «Вот я здесь, это моя команда». И тогда ребёнок не хочет никуда переходить, родители тоже готовы тянуть эту лямку. Но есть и другая сторона. Например, по 2009 году: СШОР № 1 Московского района — они всегда играли в первой группе. Попали во вторую — и у них сразу побежали дети. Все хотят играть в первой, быть на виду. Один из них пришёл ко мне. Все хотят дальше пробиваться, хотят быть заметными. Это нормально.
— Я недавно побывал на детских соревнованиях и увидел довольно жёсткое общение тренера с детьми с криками и матами. И понял, что, кажется, это почти норма.
Олег Зак: Нужно понимать, что тренеры — это бывшие спортсмены. Амбициозные, эмоциональные люди. Давайте так. Прежде всего — как я вам тогда и говорил, когда обсуждали историю с Игорем Викторовичем, его оправдали. Да, там был мат. Пацанам по 13 лет. Но доказательств рукоприкладства не было. И я считаю, что всё должно быть в рамках закона и приличия. Унижать — нельзя. Рукоприкладство — нельзя. Тут даже обсуждать нечего. Мат… Ну, бывает. Но, по-хорошему, до 12 лет тренер вообще не должен материться. Понятно, что иногда междометия проскальзывают. Но и этого надо стараться избегать. Когда постарше — там атмосфера другая, где-то слово проскочит, но это не должно быть системой. Методы воздействия все равно должны быть, но не переходящие грань. Ну и сам тренер должен понимать, с кем он работает, с каким возрастом, что ребёнок может, а что нет. Вот недавно была история в академии «Спартака», когда тренер ударил ребенка клюшкой по шлему. Возможно, там тренер десять раз объяснил, а ребёнок… он же может просто не понимать. Или понимать — но не уметь сделать. Понимание — это одно, исполнение в игре — совсем другое. А если ребёнок маленький, так он вообще может ехать и думать: «О, какой кубок блестящий!» — и забыть всё на свете. Это нормально. Вот в этом и есть педагогика. А с этим у многих тренеров проблемы. Потому что большинство — бывшие хоккеисты. Они сами играли. Они отлично покажут, как отдать пас, но как научить — не всегда знают. Педагогика — тяжёлая история. Поэтому мы чуть ли не каждую неделю тренерам объясняем: если ребёнок не понимает — не нужно срываться. Не прошла тренировка? Да ради бога, дайте им просто поиграть. У нас был случай: тренер накричал на детей. Мы с ним разбирались. Он говорит: «Я хочу одно, а ребята не понимают». Так им по восемь лет! Я ему: «Если они не понимают — дай им просто поиграть. Сегодня не получилось — завтра получится. Пусть побегают. Это нормально». Нельзя быть «плюшевым», но и жесткач устраивать — тоже нельзя. Это хоккей, мужской спорт, но грань должна быть. «Кнут и пряник» — да. Но рукоприкладство или унижение — 100% неприемлемо.
— И финальное. Сколько всё это стоит?
Олег Зак: У нас абонентская плата сейчас — 9 тысяч рублей в месяц, с июля по май.
— Но это же не всё? Есть подкатки, форма, сборы…
Олег Зак: Да, УТС — летний сбор — около 60 тысяч. Плюс форма. Плюс турниры. Если поездка, то, понятно, дорога, гостиница. Всё, как обычно. Плюс какие-то мелкие расходы — в зависимости от возраста. Всегда что-то докупается.
— Если брать средний бюджет — это 300–400 тысяч в год?
Олег Зак: В нашей школе — нет. Думаю, меньше, до 200 тысяч. Но это без формы. Потому что можно купить коньки за 50 тысяч, а можно за 100. Шлем — кто берёт за 15 тысяч, кто за 30. В этом огромная разница. На самом деле потянуть можно. Да, это недёшево, но совершенно не уровень «спорт только для богатых». Тяжелее становится в старших возрастах — клюшки ломаются, они дорогие. Из коньков дети вырастают, это да. Но шлем, например, можно спокойно носить несколько сезонов. А видели в каком нагруднике Овечкин играет? Он весь протертый. Вот и налокотники могут долго служить, если он не вымахал сразу.
— Топовая форма поможет стать звездой?
Олег Зак: Нет. При прочих равных это может помочь, но необязательно. Есть топовая модель, есть предтоповая — дети до 16 лет спокойно могут играть в предтоповых. Вот приходит мальчик с новой клюшкой CCM, только вышла, вся фиолетовая, красивая, за 35 тысяч, — а пас отдать не может. Потому что сама клюшка не играет. Если он придёт с клюшкой за пять тысяч — это, конечно, уже большая разница: любительская, тяжёлая и так далее. Там разница объективно будет. Но есть модели, которые близки по характеристикам: просто здесь топ, а здесь предтоп.
Беседовал Артем Кузьмин, «Фонтанка.ру»