Результаты регулярных социологических исследований о состоянии научной грамотности в обществе неизменно становятся поводом для дискуссий. Отдельные цифры, мягко говоря, шокируют. Очередной опрос, проведенный экспертами Института психологии РАН, — не исключение. Согласно ему, примерно 20% граждан убеждены, что Солнце обращается вокруг нашей планеты, а 16% полагают, будто человечество сосуществовало с динозаврами, игнорируя эволюционную пропасть в миллионы лет. Чем объяснить такие взгляды? Остается только строить гипотезы.
Если рассматривать данные шире, то 68% россиян в той или иной мере проявляют интерес к научной сфере. Однако лишь для четверти из них (26%) эта тема представляет живой, активный интерес, побуждающий самостоятельно искать информацию. Для остальных же наука остается лишь фоновым элементом медиапространства.
Наибольшая вовлеченность характерна для аудитории старше 55 лет, за которой следуют респонденты 35-44 лет. К сожалению, молодежь от 18 до 24 лет демонстрирует совершенно иные приоритеты. Эта тенденция коррелирует с каналами получения информации: 63% опрошенных черпают знания из традиционных СМИ, популярных среди старшего поколения, тогда как соцсети, как основной источник, используют менее 40%.
Какие научные направления вызывают наибольший отклик? В топ-3 вошли: медицина (80%), климатология (74%) и вопросы происхождения Вселенной (73%). Далее следуют история цивилизации, глобальные угрозы (риски технологий, пандемии, астероиды), биология и IT-разработки.
Любопытен и другой аспект: в исследованиях, проводимых не только ИП РАН, но и ВШЭ с ВЦИОМ, лишь 7-9% смогли назвать имя хотя бы одного современного российского ученья мирового уровня. В числе немногих, кто оказался на слуху, — Михаил Ковальчук, Леонид Рошаль, Татьяна Черниговская, Виктор Садовничий, Лео Бокерия и Станислав Дробышевский. Их медийная активность на телевидении и в цифровой среде, очевидно, сыграла ключевую роль.
Ситуация с идентификацией ключевых научных открытий последнего десятилетия также показательна. Большинство вспоминают лишь миссии на Луну и Марс и создание противоковидных вакцин. На этом фоне уже не кажутся неожиданными ответы о геоцентрической системе мира или динозаврах-современниках человека. Еще более тревожны данные о вере 39% респондентов в ведьм и колдунов и 34% — в способности экстрасенсов к предсказаниям. Наибольшая концентрация таких убеждений, что особенно настораживает, наблюдается в молодежной когорте 18-24 лет. Примечательно, что аналогичные опросы среди молодежи в других, в том числе развитых, странах демонстрируют сходную картину. Феномен научного скептицизма, похоже, не признает государственных границ.
Впрочем, в результатах есть и обнадеживающие моменты. Например, 72% участников опроса заявили о доверии Российской академии наук. Таким образом, РАН находится на верхних строчках рейтинга доверия общественных институтов наравне с армией и президентом. Это вселяет оптимизм, который усиливается на фоне данных Минобрнауки: 75% родителей видят своих детей в будущем связавшими жизнь с наукой.
Комментарий эксперта: Взгляд изнутри на системный кризис
Своей точкой зрения на ситуацию поделился Владимир Иванов, заместитель президента РАН, член-корреспондент РАН.
— Владимир Викторович, подобные опросы традиционно выводят на разговор о качестве образования. Как вообще возможно, получив школьный аттестат, утверждать, что Солнце вращается вокруг Земли или что люди жили одновременно с динозаврами? Недавно прозвучало и другое, весьма строгое мнение: о том, что любой выпускник вуза, включая гуманитариев, должен различать специальную и общую теории относительности. Не кажется ли вам, что приоритеты расставлены неверно, если есть проблемы с базовыми знаниями?
— Ключевой момент в том, что наиболее тревожные ответы дали именно молодые респонденты. Это, по всей видимости, прямое следствие тех трансформаций, которые пережила система образования в начале XXI века. Тогда и образование, и наука были официально обозначены как «услуги». С 2004 года стартовал эксперимент с ЕГЭ, а в качестве ориентира была предложена концепция подготовки «квалифицированных потребителей». Фактически, со школьной скамьи учеников начали ориентировать не на фундаментальность знаний, а на узкопрагматические запросы потенциальных работодателей. Ученик в старших классах рассуждает так: «Буду экономистом — зачем мне биология? Стану физиком — зачем мне Толстой?» Отсюда и выбор предметов для ЕГЭ, и натаскивание на ограниченный набор дисциплин.
Параллельно многие профильные школы, например, с углубленным изучением точных наук или языков, были преобразованы в общеобразовательные, была внедрена пятидневка. Здесь уместно вспомнить восточную мудрость: «Детство — не время для отдыха». Очевидно, что в нынешних организационных рамках школа с трудом может обеспечить ребенку углубленное образование, соответствующее его способностям. Но суть в том, что образование — это не просто набор фактов. Это формирование целостной картины мира и системы ценностей. Образование — это то, что остается, когда все заученные детали забыты. Особенно в эпоху гуманитарно-технологической революции, стирающей границы между «физиками» и «лириками».
В этом контексте я в целом разделяю позицию о необходимости для любого выпускника вуза понимать разницу между фундаментальными физическими теориями. Возможно, стоит рассмотреть введение в программу гуманитарных и экономических вузов курса «История и философия науки». С другой стороны, будущим инженерам и математикам не помешают знания о гомеровской «Илиаде» и ее влиянии на мировую культуру. Только междисциплинарный, системный подход позволяет сформировать у человека адекватную и современную картину мироустройства.
Сегодня часто можно услышать, что цифровизация и искусственный интеллект — панацея. Однако в сфере образования это имеет и обратную сторону. Педагоги по всему миру бьют тревогу: студенты перестали писать работы самостоятельно, делегируя эту задачу нейросетям. Бесспорно, владение IT-технологиями — критически важный фактор развития. Но мы не до конца оцениваем риски и угрозы, которые несет тотальное внедрение ИИ. Сейчас мы находимся в точке бифуркации, где определяется вектор будущего: станет ли искусственный интеллект инструментом человека, или же управление полностью перейдет к алгоритмам. Второй сценарий грозит интеллектуальной деградацией общества. И если мы пройдем эту точку, то через два десятилетия сегодняшние, пугающие нас, результаты опросов будут казаться верхом научной эрудиции.