Фото: 1MI.
Федеральная программа импортозамещения касается самых разных отраслей российской экономики. Показательная история, которая демонстрирует, как легко можно помешать реализации этой программы, произошла в сравнительно узкой, но затрагивающей интересы многих россиян сфере — производстве обоев.
О значимости этой группы товаров говорит хотя бы такой факт: только в октябре 2025 года пользователи интернета интересовались обоями в поиске «Яндекса» более ста тысяч раз. Россияне давно привыкли к разнообразию материалов, фактур и расцветок обоев. Но мало кто знает, что в России в основном производятся бумажные и виниловые обои, а флизелиновые чаще всего завозились из-за рубежа.
Пандемия не пощадила завод
Крупнейшими отечественными производителями обоев считались ООО «КОФ Палитра», ООО «Эрисман» и завод «Авангард» (торговый дом «Премьер»),которые занимали около половины рынка страны. Но в 2022 году производство российских обоев снизилось сразу почти на 20%. Специалисты связывают это, в том числе, с проблемами, возникшими у ТД «Премьер».
Торговый дом арендовал мощности завода «Авангард» в подмосковном Талдоме. «Премьер» уверенно наращивал объемы производства: если в 2017 году выручка предприятия составляла около 573 млн руб., то в 2018-м — уже 2,7 млрд руб., а в 2019-м — 3,7 млрд. И даже в «ковидном» 2020-м удалось удержать этот показатель на уровне 2,3 млрд.
Но локдаун все-таки ударил по предприятию. Напомним, что с 30 марта по 11 мая 2020 года в России действовал режим нерабочих дней с сохранением заработной платы.В этот период было приостановлено функционирование значительной части экономики, однако собственникам бизнеса приходилось выплачивать сотрудникам содержание, выполнять социальные обязательства и нести затраты на поддержание оборудования в работоспособном состоянии.
Торговый дом «Премьер», стоящий во главе группы компаний, каждая из которых выполняла определенные функции в процессе производства, столкнулся с дефицитом оборотных средств. И руководитель консорциума Светлана Мамонтова приняла решение обратиться за кредитом.
Сперва ковид, потом санкции
Потребности торгового дома были оценены в 200 млн руб. — незначительную по сравнению с финансовым оборотом компании сумму. И автоматизированная скоринговая система Сбербанка, в которой используется искусственный интеллект, в октябре 2020 года без проблем одобрила такой кредит.
Более того, госбанку был предоставлен залог стоимостью более 225 млн руб. В него вошли высоколиквидные обои и флизелиновый клей. Сохранность заложенных товаров каждый месяц проверяли представители залоговой службы Московского банка ПАО «Сбербанк». Претензий от них не поступало. Если бы «Премьер» просрочил погашение кредита, реализация заложенной товарной массы с избытком покрыла бы убытки банка.
Но заемщик ответственно исполнял свои обязательства, пока не столкнулся с новой проблемой: после введения очередных антироссийских санкций весной 2022 года доставка сырья и комплектующих из-за рубежа полностью остановилась, возникли непреодолимые трудности с проведением платежей. Как и многим другим организациям, импортирующим комплектующие и часть сырья из-за границы, это нанесло ООО «Торговый дом „Премьер“» критический урон.
Не исключено, что в потерях оказались повинны не только внешние факторы, но и просчеты менеджмента, который неправильно распределял кредитные ресурсы и вел недостаточно грамотную финансовую политику. Так или иначе, в феврале 2022-го Мамонтова спешно ушла на «больничный», из которого на предприятие уже не вернулась. А ей на смену пришла Юлия Мазанько.
Дело дошло до банкротства
Новый гендиректор провела инвентаризацию и оценку имущества «Премьера». Как установил центр независимой экспертизы и оценки «Стратегии оценки», по состоянию на тот момент рыночная стоимость товарно-материальных ценностей ТД составила без малого 563 млн руб. Собственных складов компании не хватало, и с согласия Сбербанка Мазанько передала на ответственное хранение в специализированную организацию ООО «Скайнетпродакт» 110 601 единицу товарных ценностей. Причем это были не только находящиеся в залоге обои и клей, но и основные средства производства, включая валы для печати, которые не были обременены залогами банка.
По договору со Сбербанком, «Премьер» должен был погасить долг в апреле 2022 года, но допустил просрочку платежа, и кредитор подал иск в арбитраж с требованием о взыскании задолженности и обращении взыскания на залог. Юлия Мазанько, в свою очередь, обратилась за разрешением на продажу залогового имущества в управление сопровождения процедур банкротств и исполнительных производств Московского банка ПАО «Сбербанк», который возглавлял Василий Дудин.
С июня по сентябрь его сотрудники — начальник отдела сопровождения банкротств юридических лиц Елена Фомина и ведущий юрисконсульт Наталья Антипова — вели переговоры и переписку с Мазанько, просили проекты мирового соглашения и заверяли ее в стремлении урегулировать задолженность. Если бы это было сделано, Сбербанк вернул бы свои деньги еще летом 2022 года. Но переговоры почему-то затягивались.
Возможно, дело было в том, что с конца марта до 1 октября в России действовал введенный правительством мораторий на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям кредиторов. Как только он истек, в октябре 2022 года в Арбитражный суд г. Москвы было подано заявление ПАО «Сбербанк» о банкротстве ООО «Торговый дом „Премьер“». Его признали обоснованным, в компании было введено наблюдение, а временным управляющим предприятия из столичного региона по предложению Сбербанка назначиличлена Ассоциации МСРО «Содействие» Владимира Нестерова. Он же стал конкурсным управляющим после признания «Премьера» банкротом в мае 2023 года.
Залог скрылся в… Орле
Казалось бы, конкурсный управляющий обязан приложить максимум усилий для удовлетворения требований кредиторов, реализуя имущество должника по максимально выгодной цене. Однако события неожиданно пошли по другому пути.
Владимир Нестеров выдал доверенность некоему гражданину Юдину, чтобы тот забрал имущество со склада временного хранения и перевез его в Орел, где проживал Нестеров. Что Юдин и сделал, наняв десять большегрузных автомобилей с фурами. В итоге, хотя Нестеров и находился в Орле, из 110 тыс. единиц, если верить документам, он описал лишь 53 тыс. единиц обоев и флизелинового клея балансовой стоимостью около 126 млн руб. и 310 теснильных валов и валов глубокой печати обоев с микромраморным наполнителем стоимостью 144 млн. Даже если не обращать внимание на загадочное исчезновение половины товарно-материальных ценностей, этого с избытком хватило бы на погашение задолженности перед Сбербанком.
После проведенной описи для оценки активов было нанято ЗАО «Фонд „Содействие“». В августе 2023 года выяснилось, что этот частный оценщик оценил обои и клей лишь в 38,4 млн, а валы — всего в 3,6 млн. Для сравнения, если эти валы весом около девяноста тонн просто сдали бы на металлолом, за них можно было выручить 5-6 млн. Оценщики признали валы некондиционными из-за некоторых признаков ржавчины. Но экспертам известно, что в обойном производстве это обычная история, и такой недостаток легко исправляется в заводской лаборатории.
Миссия выполнима: продать в семьдесят раз… дешевле
После оценки были объявлены торги. Если верить документам и заявлению владельцев ТД «Премьер» в правоохранительные органы (имеется в распоряжении редакции), Елена Фомина подготовила положение о порядке и условиях их проведения, а Василий Дудин утвердил начальную продажную цену предмета залога в 38,4 млн руб. — в семь раз ниже инвентаризационной стоимости. Вначале был объявлен аукцион с повышением цены, а 29 декабря, в последний рабочий день 2023 года, были устроены торги с понижением цены. Обои на этих торгах приобрел ИП А. Г. Посохин за 7,7 млн руб., а валы — некий гражданин В. В. Акимов, как физическое лицо, за 366,6 тыс. руб.
В итоге имущество должника оценочной стоимостью более 554 млн руб. было продано за 8 млн., то есть в 70 раз дешевле реальной цены. Но и этих денег Сбербанк не получил, поскольку из вырученной суммы были вычтены накладные расходы на конкурсное производство. Однако претензий к Нестерову со стороны кредитора не последовало.
Позднее покупатель обоев Посохин рассказал, что успешно распродал их на маркетплейсах. А Акимов продал приобретенные валы за полтора миллиона рублей АО «Саратовские обои», по «странному стечению обстоятельств» незадолго до этого купившему производственные линии, к которым не хватало как раз таких валов.
Кто подлинный бенефициар?
Собственники ТД «Премьер» обратились в Следственный комитет России с просьбой проверить обстоятельства деятельности Владимира Нестерова, его возможные «неформальные» связи с Посохиным и Акимовым, а также с сотрудниками Сбербанка Дудиным, Фоминой и Антиповой. В ответ Сбербанк подал в правоохранительные органы свое заявление — на «теневых бенефициаров» компании. По мнению экспертов, топ-менеджеры банка таким образом могли защищаться перед советом директоров — в противном случае на них могло пасть подозрение в служебном несоответствии или и вовсе в сговоре с конкурсным управляющим.
Примечательно, что, как следует из текста заявления банка, при обсуждении условий кредитования все переговоры от лица «Премьера» вел человек, который «всегда лично приезжал в банк и представлялся единоличным фактическим руководителем данной организации и ее единственным бенефициарным собственником». Если поверить этой версии, то получается, что не интеллектуальная система банка, а сотрудники кредитного подразделения принимали решение о выдаче многомиллионной ссуды — после разговора человеком, не имеющим юридического отношения к предприятию, от лица которого вел переговоры.
Впрочем, это другая история, о которой будет рассказано в продолжении данного расследования. Как известно, в соответствии со ст. 4 Федерального закона «О прокуратуре РФ», поводами для проверок, наряду с поступающими в прокуратуру обращениями граждан и юридических лиц, являются публикации в прессе сведений о нарушении закона. Авторы статьи просят считать ее обращением в правоохранительные органы о проверке изложенных сведений.
Ирина Павлова, Андрей Виноградов