Премьера спектакля «Белая гвардия» по мотивам одноименного булгаковского романа прошла в прошлые выходные в Алтайском краевом театре драмы.
Работа над постановкой шла непросто: выпускали ее под художественным руководством главного режиссера театра Артёма Терёхина, а зрители в соцсетях разошлись в оценках – от полного разочарования до восторга. Впрочем, с Булгаковым, кажется, по-другому не бывает.
На руинах Атлантиды
Никакой квартиры с нежными кремовыми шторами и теплым светом лампы, которую обещал анонс премьеры, на сцене и в помине нет: нас приглашают на руины древней цивилизации, на глазах уходящей под воду. На огромном экране позади сцены шевелится темное море, в котором еще виднеются белые статуи, по виду античные, а перед ним – осколки каменной архитектуры и гигантской скульптуры. Иногда слышится мерный шум прибоя. Действие происходит в основном на помосте сложной конфигурации, где в самом начале спектакля валяются венские стулья, раскиданные каким-нибудь ураганом или землетрясением.
В этом очевидно расколотом в результате катастрофы мире обитают растерянные главные герои: семья молодого военного врача Алексея Турбина (Артём Казаков) – его сестра Елена (Анастасия Южакова) с мужем-офицером (Александр Рогозин) и младший брат Николка (Михаил Меньших). Сюда же, как в последнее прибежище, приходят друзья старшего Турбина – офицеры Мышлаевский, Шервинский и Студзинский. На дворе зима 1918 года, идет Гражданская война, и безымянный у Булгакова Город по очереди переходит от одних сил к другим, пока главные герои отчаянно цепляются за прошлое, воюют или планируют воевать и в бесконечных обсуждениях политики и бездарного руководства напиваются до беспамятства.
Если антураж отсылает к античному мифу, то костюмы белых офицеров решены не только вне времени, но и вне пространства: кожанки сочетаются с белоснежными высокими сапогами и наручами в заклепках, на плечах что-то вроде коротких бордовых болеро, вместо знаков воинского отличия – ремешки с пряжками. Не важно когда и не так уж важно где, как бы говорят нам авторы спектакля. Важно, как трепыхается в этих обстоятельствах душа, пытаясь сохранить не только свою абстрактную честь и конкретную жизнь, но и хоть что-то человеческое. О том, что это непросто, в самом начале истории свидетельствует пример мужа Елены – капитана Тальберга, сбегающего из осажденного Города вместе с последними немецкими частями. Хотя даже его тут, кажется, не очень осуждают.
В мире, лишённом надежды
Один из ключевых образов в спектакле – перепачканный кровью персонаж Кошмар, сыгранный Анастасией Дунаевой. Это оживший эпизодический сон Алексея Турбина из самого начала книги, обретший плоть, хриплый голос, ядовитые реплики и клетчатый костюм, который явно роднит его с инфернальным Коровьевым из другого булгаковского романа. Он то и дело передает приветы от Достоевского и предрекает большие неприятности лично Турбину-старшему, настоятельно советуя вовремя срезать погоны, хотя от беды это главного героя все равно не убережет.
Если у Турбиных в общем сдержанный рисунок роли, то у всех остальных романных персонажей яркие сценические воплощения: тут и злой, расхристанный, но страшно обаятельный Мышлаевский Данилы Никонорова, и комичный красавец-офицер и баритон Шервинский Максима Пивнева, и похожий на хрупкого Пьеро Лариосик Константина Толочкина. Наконец, эпизодические Василиса и его жена (Эдуард Тимошенко и Елена Адушева), испуганные и ограбленные какими-то очередными бандитами, претендующими на власть.
Но в этом парадоксальном мире, лишенном всякой надежды, мрачнейшие испытания неожиданно приводят главных героев к любви – ее предчувствие, как замечают в театре, не покидает нас и в самые темные времена. Жизнь безвозвратно изменилась, но в одной из самых трогательных сцен влюбленный Шервинский и неприступная Елена украшают мишурой – нет, не рождественскую елку, а большую шипастую морскую мину.
Ближайший показ «Белой гвардии» состоится 30 ноября, затем спектакль можно будет увидеть уже в январе после новогодней кампании.
Проснулся знаменитым
Булгакову и сценической судьбе его произведений была посвящена встреча в рамках лектория «Театр у школьной доски».
О биографии писателя и истории создания его романов и пьес зрителям Алтайской драмы рассказал известный российский критик Глеб Ситковский. Говорили о «Беге», «Собачьем сердце», «Мастере и Маргарите», но в центре повествования был, конечно, первый роман Булгакова «Белая гвардия», вышедший в середине 1920-х и специально для МХАТа переделанный писателем в пьесу «Дни Турбиных».
По словам Ситковского, рукопись романа приняли в журнале «Россия», в котором успели выйти две части из трех (потом издание закрылось). Большого резонанса он не вызвал, но попался на глаза режиссеру Художественного театра Борису Вершилову.
– Это великий театр, властитель дум целого поколения, совершивший переворот не только в России, но и во всем мире: так еще никто не говорил со зрителем. Но в 1925 году, когда состоялась первая встреча Вершилова и Булгакова, в театре все плохо, – рассказал Ситковский. – Часть труппы во время Гражданской войны уехала на гастроли, оказалась отрезана от Москвы и через Крым попала в Европу. Оставшиеся вели полуголодное существование. Но дело даже не в этом: нет пьес, которые бы снова привлекали зрителя в театр. И вот появляется роман, который говорит о том, что все пережили несколько лет назад.
В театре опасались названия «Белая гвардия». Станиславский, по словам критика, даже предлагал вариант «Перед концом», но в итоге остановились на «Днях Турбиных». Кроме того, главный герой из военного врача превратился в полковника, который потом откажется сражаться.
– 5 октября 1926 года происходит премьера и случается настоящее чудо: успех, которого не было у театра со времен чеховской «Чайки», – говорит Ситковский. – За первый сезон 1926–1927 годов спектакль сыграли 100 раз, вы можете себе такое представить? Он шел практически постоянно! И каждый раз у театра дежурили кареты скорой помощи, потому что у людей случались истерики: они только что пережили революцию и Гражданскую войну и теперь видят в театре свою жизнь, абсолютно потерянную. Ну а Булгаков проснулся знаменитым именно
благодаря театру, а не роману.