В конце 2024 года в московском издательстве «Искусство-XXI век» вышла книга режиссера Александра Тителя «Опыты оперы», изданная по инициативе Андрея Борисова – генерального директора Московского академического музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко, где Титель является художественным руководителем. Издание приурочено к 75-летию автора.
Опытный оперный
Александр Титель по первой профессии – инженер-электромеханик, и инженерное мышление чувствуется в его рассуждениях о взаимодействии компонентов спектакля. В 1980 году он окончил ГИТИС и стал главным режиссером Свердловского театра оперы и балета (ныне Урал Опера Балет), где в тандеме с дирижером Евгением Бражником создал ряд спектаклей, потрясших оперную индустрию страны. С 1991 года Титель возглавляет МАМТ. У него четыре персональные «Золотые маски» за спектакли в МАМТе, а также специальная премия «За выдающийся вклад в развитие театрального искусства»; еще три его московские постановки были признаны лучшими оперными спектаклями.
Последняя на сегодняшний день постановка Тителя – опера «Андре Шенье», премьера которой состоялась в марте 2025 – освещалась в «МО» во всем своем кроваво-алом великолепии.
Много лет Титель совместно с Игорем Ясуловичем вел мастерскую в ГИТИСе. Сейчас благодаря вышедшей книге мысли и решения одного из самых профессиональных российских режиссеров доступны не только студентам, но и широкой аудитории.
Титель А. Б. Опыты оперы
М., Искусство — XXI век, 2024. 312 стр., ил.
Принципиальная схема
«Оперы опыты» – издание роскошное (и крайне недешевое): свыше 300 страниц плотной мелованной бумаги, едва ли не половину которых занимают иллюстрации. Фотографии спектаклей Тителя, начиная с черно-белых свердловских, отобраны с большим вкусом и смыслом; уже сами по себе они погружают в атмосферу постановок, а в сочетании с комментариями автора – оживают, светятся, заставляют мечтать об ушедших в прошлое колоссах – «Борисе Годунове», «Эрнани», зовут отсматривать то, что идет в текущем репертуаре.
Предисловие к книге написал Лев Закс – свердловский философ и культуролог, наблюдавший становление Александра Тителя в профессии; впрочем, кажется, что он пришел в нее готовым кадром.
Автор послесловия – журналист Валерий Кичин, также из Свердловска, который удачно резюмирует творчество Тителя, диагностируя в нем «редкую способность не иллюстрировать музыку живыми картинками, а – жить в ней».
Основное же место принадлежит тексту от первого лица. Это обработанные записки Тителя, сделанные им в ходе подготовки к постановкам. Нет сомнений, что они отцензурированы в сторону комплиментарности в адрес коллег – художников, дирижеров, артистов. Но оперный режиссер работает не для истории, а для людей, так что в его случае такая стратегия – зафиксировать лишь хорошее – приемлема.
Из десятков спектаклей, поставленных Тителем за почти полувековую карьеру, в книге подробно описываются лишь 12, причем даже не в хронологическом порядке. В их выборе и расстановке – некая тайная авторская драматургия: от масштабных исторических полотен в начале – к еще более масштабным в финале, с концентрированным очажком комического и симметрично расставленными зарядами эротики:
- «Борис Годунов», Свердловск, 1983
- «Эрнани», МАМТ, 1994 – «Золотая маска» за лучший спектакль
- «Евгений Онегин», МАМТ, 2007 (в репертуаре)
- «Так поступают все женщины», МАМТ, Малая сцена, 2006 – «Золотая маска» за работу режиссера
- «Обручение в монастыре», МАМТ, 2000
- «Русалка», МАМТ, 2024 (в репертуаре)
- «Медея», МАМТ, 2015 (в репертуаре) – «Золотая маска» за работу режиссера
- «Пиковая дама», МАМТ, 2016 (в репертуаре)
- «Дон Жуан», МАМТ, 2014 (в репертуаре)
- «Снегурочка», Большой театр, 2017 (9 показов, последний 1 апреля 2018)
- «Война и мир», МАМТ, 2012
- «Хованщина», МАМТ, 2015 (в репертуаре) – «Золотая маска» за лучший спектакль
О чем говорят режиссеры
Кичин шутит, что Титель одновременно «физик» и «лирик». Если первое в записках Александра Борисовича нужно вылавливать, анализируя всю систему его работы над спектаклями, то второе льется на читателя само: из многочисленных стихотворных цитат (особенно автор любит Пастернака), из написанных белым стихом автографов черновиков, из восхищения соавторами-художниками (среди них Эрнст Гейдебрехт, Владимир Арефьев, Сергей Бархин), из тонкого внимания к персонажам как к людям.
Да, для Тителя герои опер – живые, он не умеет воспринимать их невсерьез или схематично; в каждом, о ком он рассуждает, проявляется полноценный костяк вычисленных или достроенных режиссером мотиваций. Особенно потрясает бэкграунд Медеи, которая становится героиней не только мифа, но и приключенческого триллера – и это совершенно не противоречит каноническому сюжету.
И весь процесс создания спектакля у Тителя – живой, всё – в настоящем времени, минимум ретроспектив. Стихи и цитаты из философов – Гёте, Ницше, Флоренского – автор тоже словно вспоминает в настоящем времени, без подгонки и поиска.
Вскрывая свою внутреннюю кухню, Титель наглядно показывает, какая четкая логика стоит за постановочными решениями, которые на взгляд извне могут казаться произвольными. А с другой стороны – как порой какие-то эффектные решения появляются иррационально, по «лирическому» наитию, и не имеют объяснений.
Взаимодействуя с художниками, Титель парадоксальным образом ищет воздух в застройке сцены, а не в пустоте, и, как правило, находит. Не только в «Обручении в монастыре», которое один сплошной полет на крыльях бумажных вертушек, или в левитирующих балконах «Войны и мира», но в объеме дощатого сарая-скита «Хованщины». При этом в «Дон Жуане» Титель готов оперировать не просто плотной застройкой, а теснотой могильной крипты, складывая зловещую стену из фортепиано.
И чем дальше, тем нужнее Тителю многомерная метафора: не параллель с чем-то одним, а смесь ингредиентов, чтобы зритель сходил с ума, пытаясь разгадать сочетание – так, например, работают индокитайские бамбуковые заросли и узбекские тюбетейки в «Так поступают все женщины».
Многим молодым режиссерам большую пользу принесли бы рассуждения Тителя о работу с чувственностью. Он не бежит ее в духе новейшего пуританства, а наслаждается ею – в тех же «Женщинах», в «Снегурочке», в «Русалке», даже в «Хованщине» – и при этом выдает вовне корректно, даже сдержанно. Книга, впрочем, адресована в первую очередь не коллегам по профессии, а сотоварищам по духу: тем, кто любит оперу и для кого любви без понимания недостаточно.
Кей Бабурина