В 1918 году Александр Куприн написал рассказ «Царский писарь», в котором помимо основного сюжета была рассказана история зверовщика, загрызенного на охоте медведем. Писатель много лет прожил в Гатчине, где в специально построенной на окраине города Егерской слободе базировалась Императорская охота. Он хорошо, не понаслышке, знал многих представителей этой необычной и опасной охотничьей профессии.
В то время зверовщиками называли людей не только обеспечивающих содержание звериных дворов, охрану и воспроизводство диких животных, но прежде всего, непосредственно обслуживающих организацию и проведение великокняжеских и царских охот.
Впервые новая должность появилась при Петре I, и так как охотничьи забавы пришлись по вкусу членам императорской семьи, при Елизавете в придворной «зверовой» охоте состояло уже 27 зверовщиков, а Павел I в 1796 году и вовсе лично утверждал штат Императорской охоты с подробным перечислением должностей, указанием суммы жалования и профессиональных особенностей охотничьих служителей.
Старшим зверовщиком и егерем Императорского Гатчинского Зверинца был харизматичный отставной бомбардир Выборгской крепостной артиллерии Федор Мустель. Человек с яркой индивидуальностью и мгновенной реакцией. Молодого Куприна впечатлил его образ – после знакомства автор неоднократно посещал Егерскую слободу, общался с ее служителями и записывал удивительные истории из их жизни.
У Мустеля родилось двое сыновей, которым суждено было пойти по стопам отца. С подросткового возраста юноши подкармливали диких животных в заповеднике. Один из сыновей простудился на охоте и умер, второй – сумел занять должность старшего егеря после того, как родитель отошел от дел.
В 1910 году у него появился сын Павел. Как его дед, дядя и отец, мальчик должен был стать частью Зверинца. Лишь Февральская революция изменила ход его судьбы - в 1917 году царская охота была упразднена, штат сокращен. Павел Мустель пошел в школу в Детском селе, после окончания которой решил попытаться счастья в Ленинграде эпохи НЭПа.
Без высшего образования, связей и денег рассчитывать было не на что, молодой человек брался за любую работу – сначала ломовым извозчиком, потом грузчиком-угольщиком на складе Варшавской железной дороги. Там он узнал об организации Угольного института (будущий Гипрошахт), понял, что это его шанс, и поступил на вечерние курсы коллекторов. Шахтерское дело пришлось по душе Павлу Ивановичу, и уже через полгода он отправился в командировку старшим коллектором в Прокопьевскую геологоразведочную партию на Кузбасс. Один из крупнейших угледобывающих центров страны, его стратегическое значение для экономики, самоотдача шахтеров и тяжесть их труда произвели на него сильное впечатление на всю жизнь и в каком-то смысле задали вектор всего его профессионального развития.
Проработав чуть более года в Прокопьевске, Мустель отлично зарекомендовал себя и был отправлен на учебу в Ленинградский горный институт. В 1937 году он окончил с отличием старейший инженерный вуз России по специальности «разработка пластовых месторождений».
Так сын егеря стал образцом «выдвиженчества» — новой советской технической интеллигенции, когда наиболее активных и организованных представителей рабочего класса и крестьянства направляли на обучение и работу в государственный, хозяйственный и профсоюзный аппарат в целях его укрепления и максимального приближения к массам.
И если вначале выдвиженчество развивалось исходя скорее из политических целей, то в годы реконструкции народного хозяйства, то есть в 1930-е, стало преследовать уже цель подготовки квалифицированных кадров.
Еще в период студенчества Мустель проявил интерес к науке, участвуя в изысканиях кафедры рудничной вентиляции в качестве научного сотрудника. Его внимание привлекли исследования аэродинамического сопротивления шахтных выработок при различных видах крепления, выяснение основных недостатков проветривания шахт и разработка мер по их устранению. Отработав в течение года инженером по технике безопасности в тресте «Карагандауголь», талантливый горняк вернулся в родной вуз и продолжил обучение в аспирантуре.
Павел Иванович стал одним из главных исполнителей экспериментов на кафедре. Опыты происходили в большой аэродинамической трубе диаметром 1,2 метра, впервые в СССР изучалось «сопротивление шахтных армированных стволов с обтекателями и без них. В дальнейшем, по заданию Министерства угольной промышленности СССР, исследования были продолжены при тюбинговой крепи и с частичным применением расстрелов обтекаемой формы». (Расстрелы - несущие балки, утопленные концами в стенки ствола шахты и предназначенные для крепления трубопроводов и лестниц). В итоге полученные Павлом Ивановичем расчетные формулы для проветривания выработок при их проходке нашли самое широкое распространение в проектных организациях.
Мустель не ограничивал себя «кабинентной наукой». Молодой ученый обследовал атмосферу выработок Уральских медных рудников, вентиляцию Мончегорского рудника «Североникеля» и шахт Донбасса, участвовал в реконструкции вентиляции апатитового рудника имени Кирова в Хибинах, руководил ремонтом вентиляции рудника треста «ТкуарчалУголь» (Абхазская АССР). Кроме того, по указанию Наркомата угольной промышленности СССР он разработал эффективную технологию по выяснению причин и устранению пожаров в тресте «Востоксибуголь»
В предвоенные годы инженер начал заниматься гидромоделированием процессов проветривания подготовительных выработок после взрывных работ, но изыскания пришлось прервать. В блокаду Павел Иванович – начальник отдела технического контроля цеха №1 по производству взрывчатого вещества «Синал-АК» на территории Горного института, а в 1943 года – преподаватель по курсу «Горное дело и техника безопасности» в эвакуированном в Черемхово вузе.
После окончания войны ученый завершил исследования на гидромоделях. Разработанная им методика гидромоделирования актуальна до сих пор при исследованиях процессов проветривания глухих забоев и определения необходимого количества воздуха. Она используется для изучения процессов разбавления и вымывания газообразных продуктов взрыва в камерообразных и труднодоступных выработках. Предложенные формулы подсчета объема воздуха стали общепринятыми.
Авторитет Мустеля как крупного специалиста в области рудничной аэрологии продолжал расти. Параллельно с преподаванием и научной работой он регулярно посещал горные предприятия, куда его привлекали в качестве эксперта и ответственного исполнителя работ. Были как стандартные задачи по совершенствованию систем вентиляции (Садонское рудоуправление Северо-Асетинской АССР, Соликамские рудники в Пермской области, Донбасс, «Ленинградсланец», 2Эстонсланец»), так и особенные проекты.
Например, Павел Иванович восстанавливал вентиляцию рудников металлургического комбината «Печенганикель», который находился на землях, принадлежавших до войны Финляндии. В конце боевых действий, отступая, немецкие и финские войска не только обрушили 150-метровую дымовую трубу на здании завода, перерубив ее пополам, но и затопили шахты.
«Очень трудолюбив, требователен к себе и подчиненным. Обладает большими способностями к научной работе и относится к ней с любовью; талантливый экспериментатор…» - писал о Мустеле в связи с избранием его доцентом в сентябре 1948-ого ректор Горного института Дмитрий Емельянов.
Все его работы были направлены на охрану труда и повышение техносферной безопасности на предприятиях минерально-сырьевого комплекса, в частности шахтах и рудниках. По заданию Министерства угольной промышленности СССР он проводил обширные исследования по установлению норм утечек воздуха через вентиляционные сооружения и выработанные пространства действующих лав, определял сопротивление шахтных стволов, изучал закономерности оседания угольной и другой минеральной пыли. На основе изысканий выходили первые инструкции и руководства по расчету проветривания действующих и проектируемых угольных шахт, а также учебники для подготовки горных инженеров.
С 1950-ого года Павел Иванович стал главным редактором многотиражной газеты Горного института «Горняцкая правда», используя издание как эффективный инструмент воспитательной работы. Более того, он оказал решающую поддержку при создании известного Литературного объединения вуза, о чем в своих содержательных мемуарах рассказал геолог и бард Александр Городницкий. Мустель предоставлял комнаты редакции для первых занятий ЛИТО и всячески поощрял литературную деятельность студентов.
В 1956 году Павел Мустель стал деканом горного факультета, в 1957 – профессором, а еще через год - директором Ленинградского горного института. За время руководства вузом ученый организовал обучение по вечерней и заочной системе, открыл факультет радиоэлектроники (в ответ на активное внедрение в маркшейдерию и геодезию электронно-вычислительной техники), повысил номерной фонд и комфортабельность общежитий. В 1964 году он возглавил кафедру рудничной вентиляции и техники безопасности.
Так вспоминал геолог Игорь Архангельский, Павел Иванович неформально объяснял им суть процесса обучения: «В конце курса он сказал, что многие предметы, которые мы изучаем в институте, совсем не потребуются в практической работе. Но пусть нас это не расстраивает. Зато мы в институте учимся в короткий срок овладевать новыми знаниями. И поскольку жизнь постоянно меняется, а темпы технического развития становятся всё выше и выше, мы должны будем быстро приспосабливаться ко всему новому. И у нас это хорошо получится. Позже я убедился, насколько же он был прав». С годами слова директора вуза приобрели еще большую актуальность.
Министерство высшего образования СССР назначило Павла Мустеля заместителем председателя Учебно-методического совета при МВО СССР, а когда ЛГИ праздновал 200-летия со дня основания, присудило ему почетное звание Заслуженного деятеля науки и техники РСФСР.
В 1975 году ученый скончался.