28 июля исполнилось 85 лет со дня рождения композитора Бориса Ильича Тобиса (1940—1994).
Борис Тобис — коренной москвич, он окончил училище при Московской консерватории (в числе преподавателей были Д.А. Блюм, Г.С. Фрид), консерваторию по классу композиции (у профессора А.Н. Александрова). После консерватории преподавал теоретические предметы в Первом Московском областном училище в Коломне (1963—1966). С 1966 преподавал инструментовку и чтение партитур в Московском государственном институте культуры (с 1986 доцент).
Борис Тобис писал музыку в разных жанрах: для академических, народных, эстрадных составов. Он — автор эксцентрической оперы «12 стульев» (по И. Ильфу и Е. Петрову, либретто и стихи В. Хачатурова, исполнена в 1981 в Москонцерте). К лучшим страницам его творчества принадлежат сочинения для духовых инструментов. Для духового оркестра написаны Симфония, три Дивертисмента, две Сюиты, «Пасторальное шествие». Для отдельных духовых инструментов — «Пасторальная музыка» для четырех флейт, циклы пьес «Из русской крестьянской поэзии» для дуэта флейт и для трио флейт, «Масленичная песня» для дуэта валторн, «Фанфары и шествие» для тромбона и органа, «Капричос» для бас-кларнета, электрооргана и ритм-группы, «Скерцо» для фагота, фортепиано и ударных многочисленные миниатюры для валторны, саксофона…
В числе вокальных сочинений Бориса Тобиса — сольные кантаты: «Босса-новы на стихи Луиса Фюрнберга» для голоса, саксофона и ритм-группы (есть версия этого цикла для саксофона-тенора и фортепиано); «Пять стихотворений Петроса Антеоса» для голоса, чтеца и 6 инструменталистов; «Ручей с холодною водой» для голоса и 5 инструменталистов на стихи В. Хлебникова; «Как светится лицо колодца» для голоса, трубы, виолончели и фортепиано на стихи Л. Квитко. Одно из последних сочинений — кантата «Из дневника Анны Франк» (задуманная как моноопера, она перекликается с монооперой «Дневник Анны Франк» его учителя Григория Фрида).
Среди произведений для голоса и фортепиано — вокальные циклы «Пасторали на стихи западноевропейских поэтов ХХ века, «Два стихотворения Сергея Есенина», «Коктебель» на стихи М. Волошина, «Три песни Смоленской области (слова народные), «Пасторали» (сл. Ю. Каштелана, Р. Альберти, Д. Иеша, А. де Ренье, 1983).
В наследии Тобиса — «Симфониетта» для симфонического оркестра, сочинения для оркестров народных и электромузыкальных инструментов, эстрадно-симфонического оркестра, детского струнного ансамбля, детского хора, гитары, гуслей, балалайки, домры… Для фортепиано написана «Эпитафия Янушу Корчаку», для 5 электроинструментов и ударника — «Посвящение Борису Клюзнеру».
«Большая радость увидеть изданными сочинения оригинального мастера, светло и доверчиво воспринимающего мир, чудесного музыканта — Бориса Тобиса. Он, кажется, неспособен заимствовать чьи-то качества, чей-то взгляд или хотя бы испытывать чье-то влияние — от него отталкивается все до тех пор, пока он сам в силу таинственных внутренних духовных причин не повернется к тому или другому явлению либо художественной личности. Впрочем, есть мир, постоянно его волнующий и сопровождающий всю жизнь — фольклор. Может, он сам часть этого мира, и в этом разгадка его личности, его, я бы сказал, нерастворимости в современном профессиональном окружении. От фольклора, конечно, эта его древняя чистая объективность взгляда, чувства, выражения, свойственная кроме него разве что Бартоку или Комитасу — авторам, также слившимся с фольклором, ставшим его частью. От фольклора это глубокое сильное ощущение первозданности жизни, ее связанности с природным круговоротом. И мы, проникшись этим ощущением, чувствуем на себе его оздоровляющее воздействие», — сказал о творчестве Тобиса его ближайший друг Александр Вустин.
«Камерная музыка Тобиса, лишенная аффектации, искренняя и сдержанная, рождающаяся как бы сама собой в силу естественной потребности души, требует для своего восприятия и особого душевного настроя, спокойствия и доверия, — писал друг Тобиса, в юности его ученик, а впоследствии коллега Юрий Чугунов. — …Свою жизнь он прожил в музыке и для музыки. Кажется, у него и хобби не было. Правда, он много читал, любил поэзию. Но иногда мне казалось, что и литературу он воспринимает сквозь призму музыки: прикидывает, нельзя ли использовать эти стихи или прозу для музыкального произведения.
На его лице всегда готова была засветиться улыбка, а глазами он улыбался постоянно… Эту улыбку он пронес через всю свою жизнь и осветил ею свою музыку, свет которой ложится и на нас — его друзей и на всех людей, которым посчастливилось к ней прикоснуться».