Андрей Заостровцев
Автор мнения
В последнее время даже не очень политизированный читатель не мог не поразиться тому, что творится в той части света, которую мы привыкли называть Западом. Развитые страны с правовыми государствами и рыночными экономиками много лет ассоциировались с благополучием и политической стабильностью, как бы советская пропаганда ни тщилась убедить в обратном. С начала 90-х годов прошлого века туда устремился поток «колбасных мигрантов», а чуть позже и туристов из стран, образовавшихся на месте СССР. И вроде бы тамошняя реальность первое время не давала серьезных оснований усомниться в той картине, которая прежде выстраивалась в головах урбанизированных советских граждан, видевших воочию интуристов и слушавших зарубежное вещание.
Однако именно тогда в тех краях уже стала разворачиваться ползучая революция абсурда. Шла она волнами, но так, что новые волны накрывали старые, и вместе они образовывали все более высокий вал захлестывающей западный мир культурной революции. Идейная ее база была сформирована довольно давно теми, кого ортодоксальные марксистско-ленинские идеологи в СССР ругали как отступников-ревизионистов. Антонио Грамши, затем Дьердь Лукач и сформировавшаяся во Франкфурте философско-социологическая школа неомарксистов (из ее представителей в России, возможно, лучше всего известна исследовательница тоталитаризма Ханна Арендт) поняли (особенно после II мировой войны), что на борьбу с капитализмом надо поднимать не рабочий класс, который вполне в него вписался, а бунтарей из рассерженных непонятно на что интеллектуалов, студентов, лиц свободных профессий и, главное, дискриминируемые меньшинства (все равно какие). Если же на практике они не очень дискриминируемые и даже совсем не меньшинства (например, женщины), то надо им внушить чувство собственной второсортности по вине общества и пусть себе изводят себя и всех в борьбе за мифическое равноправие.
Эта идеология прав меньшинств и разного рода наследников угнетенных (а за колониализм и рабство ответишь!) внедрялась в ходе новой культуркампф в американские университеты, в умы так называемой либеральной профессуры, а через нее — в студенческие взгляды. Вполне в духе заветов франкфуртской школы (боритесь не за фабрики вещей, а за фабрики идей). И дальше пошло-поехало: выпускники университетов с новым взглядом на мир стали занимать места в школах, СМИ, юстиции и т. д. Однако до поры до времени все эти новомодные течения были относительно маргинальны, пока бюрократия (глубинное государство) не решила: это то, что надо. И тут революция снизу соединилась с революцией сверху, которая началась до всякой политкорректности.
Этим революционером сверху стала бюрократия. В России она захватила власть громоподобно, разрушив ветхое старое государство. На Западе бюрократии пришлось «пойти другим путем». Для начала вытеснение свободного рынка и гражданского общества пошло через так называемое государство благосостояния (welfare state). Высокие налоги питали размножение государственных функций, и Левиафан рос. Государство становилось нянькой: брало на себя ответственность за обеспечение человека от колыбели до могилы. В результате все меньше людей считали именно себя ответственными за свою жизнь. И безответственные своими голосами поддерживали укрепление государственного патернализма.
Однако этого государству показалось мало. Зависимый человек всего боится. А тогда почему бы не внушить ему благость государственного регулирования как незаменимого способа его защиты от всяких напастей. Пролил на себя горячий кофе в «Макдоналдсе» — виноват «Макдоналдс», а не идиот. Но ничто не могло сравниться по привлекательности с зеленой идеологией: пусть здравствует природа и пусть сдохнет человек, на нее покусившийся. Мы, разумные бюрократы, спасем природу для будущих поколений и поборемся с изменением климата. Для этого же давайте нам все больше и больше полномочий.
В то же время эти полномочия душили экономику, возлагая на производство все более высокие издержки следования бюрократическим рекомендациям. Освоение воспроизводимых источников энергии шло не от рыночных импульсов, а от государственного принуждения и поощрения (субсидирования). Запрещалась нефтедобыча, уголь был объявлен врагом человечества, а наиболее ретивые снесли атомные электростанции (Германия). Результаты — налицо (недавний блэкаут в Испании и отчасти в Португалии). Дует ветер и светит солнце — есть энергия, нет — ну что ж, извините, природа важнее.
И тут подоспела еще и та самая идеология прав меньшинств, которая быстро переросла в их диктатуру. Белый, цисгендерный, здоровый и образованный мужчина — извольте в конец очереди на работу, повышение по службе, поступление в университет. Ведь тут у нас есть такой ценный кадр, как одноногая черная женщина, да еще лесбиянка*. Нужны разнообразие, равенство, инклюзивность (diversity, equity and inclusion). Везде и всюду DEI. А еще белый должен стоять на коленях и каяться за грехи предков (семинары по так называемой критической расовой теории).
Это DEI органично вросло в зеленую политику и получилось ESG (environmental, social and governance). По-русски и не скажешь. Что-то вроде «окружающая среда, социальная сфера и управление». Фирмы, не выполняющие показатели по ESG, лишаются госзаказов и финансирования, в том числе из частных источников. Госплан торжествует. И, естественно, контролирующие все это дело бюрократы. В итоге фирмы стали заботиться не о рыночной эффективности, а о следовании предписываемым нормам. И конкурировать между собой на этом поле. В России самым активным проводником ESG является Сбербанк (неудивительно).
Такая революция саморазрушения натолкнулась на контрреволюцию. Это должно было раньше или позже произойти. Неудивительно, что в авангарде этой контрреволюции оказались США. У нее есть не только исполнители, но и свои идеологи. Их учение называют «темным просвещением». Один из его духовных лидеров — Кертис Ярвин (псевдоним Менсиус Молдбаг). Другой — английский философ Ник Ланд. О темном просвещении надо будет отдельную статью написать. Все в одну не уложишь.
Здесь же достаточно указать на Питера Тиля — основателя платежной платформы PayPal. Американский миллиардер, бизнес-ангел и венчурный инвестор. Имеет за плечами философское и юридическое университетское образование. Он является ключевым звеном, соединяющим теоретиков контрреволюции с практиками из команды Трампа. Их стали называть технонационалистами. Один из главных постулатов Тиля: «Я больше не верю, что свобода и демократия совместимы». Короче говоря, за свободу и против демократии (один человек — один голос).
На современном Западе, как говорится, коса нашла на камень. Зелено-розовая диктатура бюрократов и левых интеллектуалов натолкнулась на камень технократического сопротивления, опирающегося на не принимающие принудительный абсурд массы. Тех, кто не мог смириться с необходимостью платить налоги в пользу бездельников, терпеть засилье мигрантов и бесчинства BLM, подчиняться комиссарам DEI и отдавать детей пропагандистам и даже практикам гендерной трансформации (современным компрачикос). Чувство возмущения против втоптанной в грязь собственной идентичности должно было выразиться в форме политического протеста.
Что мы имеем в итоге? Обе «команды» начинают посылать подальше демократию. Старый истеблишмент в Европе строит брандмауэры против контрреволюционеров (не вступает в коалиции с партией АдГ в Германии или Партией свободы в Австрии), подвергает судебному преследованию оппонентов (Ле Пен во Франции, ту же АдГ), аннулирует результаты выборов, выходя при этом далеко за пределы правового поля (история с Кэлиным Джорджеску в Румынии; кстати, на возобновленных президентских выборах после первого тура со значительным отрывом лидирует близкий к нему по взглядам Джордже Симион). Этот же истеблишмент разворачивает и массовые репрессии против тех, кто открыто заявляет, что хочет жить в стране Шекспира или Гете, а не прорывающих границы племен тумбо-юмбо и пр.
В США команда Трампа не сможет эффективно проводить свою политику без ограничений федерализма. Высылают незаконных мигрантов, а мэры городов, да и целые штаты объявляют себя убежищами для таковых. Большой вопрос, что делать с независимостью судебной власти, ибо на местах обученные в левацко-университетской среде судьи при любой возможности ставят палки в колеса. С одной стороны, эта независимость вроде бы хороший принцип, с другой стороны — дурные головы тех, кто проводит его в жизнь. Как мы знаем, разруха — не в сортирах, а в головах. Вот если бы в Германии судьи объявили бы экстремистской (какое знакомое словечко!) не АдГ, а постановили сжечь парочку ведьм, то тоже надо было бы восхищаться их мудростью и независимостью?
Современный Запад — это большая Веймарская республика. Происходит поляризация позиций избирателей, наметился раскол элит, центр проваливается, и выбор становится все больше «или-или». Либо диктатура политкорректных с последующим развалом экономики и народозамещением, либо выдавливание их из государственных структур и университетов автократическими методами. И то, и другое разрушает тот набор институтов, которые олицетворяли Запад. В разделенном обществе он дисфункционален.
* ЛГБТ признано в РФ экстремистским движением и запрещено.
Согласны с автором?
Да
Нет