Мы можем сделать вид, что так не бывает. Но это всё равно будет. И было. Даже в пресловутые советские времена. И кому-то выпадает жить именно так. Это не здорово и не ужасно. Это как есть.
Эксклюзивно своей историей трансгендерного перехода с читателями портала поделилась Виктория.
Глядя на ухоженную миловидную девушку, трудно заподозрить, что ещё совсем недавно она была тоже вполне симпатичным, но парнем. Сегодня Виктория спокойно говорит об этом, но так было не всегда.
«Думала, что у меня шизофрения»
Виктория родилась в простой витебской семье застенчивым и нерешительным мальчиком. Вот что она рассказывает о своём детстве:
— Ребёнком не задумывалась, что со мной что-то не так. Но помню, что любила наряжаться в мамины платья, а мальчики обычно ведут себя по-другому. Осознание пришло в подростковом возрасте, когда началось половое созревание. Я понимала, что вроде и выгляжу, как парень, но чувствую себя иначе. Это проявлялось в характере, поведении, манере общения — во всём. Попытки поговорить с родителями заканчивались неудачно. И раньше, когда мама замечала, что я брала её вещи, или вдруг признавалась, что хочу быть девочкой, советовала молчать, говорила: это стыдно, и вообще, перед соседями неудобно. В то время не было принято работать с психологом. Да и сейчас…
Фото из свободных источников, носит иллюстративный характер
— Я быстро поняла: мне никто не поможет, я совсем одна. Это было невыносимо. Я думала, что у меня шизофрения, что меня положат в больницу и будут лечить. Только в 17 лет узнала, что никакая это не болезнь. Тогда появился интернет, и я стала изучать информацию. Стало легче, но не сильно. Всё равно нужно было скрывать, душить в себе чувства и эмоции, плакать в подушку. Я ни с кем не могла поговорить об этом. Родители не хотели замечать проблемы. Мы и сейчас практически не общаемся. В лучшем случае обмениваемся дежурными сообщениями раз в три месяца. Я понимаю, трудно принять, что твой единственный ребёнок — не такой, как все.
Впоследствии Виктория всё же обратилась за помощью к психологу, и даже специалист был поражён, как ей удалось всё это пережить. Ведь многие в такой ситуации просто идут на самоубийство.
«Даже женитьба была»
Виктория, изо всех сил старалась если не стать настоящим мужчиной, то, во всяком случае, выглядеть. Она отращивала бороду, брилась налысо, изнуряла себя тренировками. В какой-то момент весила около 100 килограммов, о таких обычно говорят: гора мышц.
— Я начала переход очень поздно, в 33 года. До этого времени пыталась быть правильной, нормальной, удобной, одобряемой обществом. Даже женитьба была. Но говорить о настоящей семье не приходится. Так я надеялась избежать намёков и шуточек по поводу нетрадиционной ориентации. Я, правда, хотела, чтобы никто ничего не узнал. Думала, что смогу так жить. Но всё равно все всё узнали. Были приятели, которые говорили, что помогут и поддержат, но я осталась одна.
«Всё это сложно и малоприятно. А ещё дорого»
В 33 года Виктория твёрдо решила совершить переход. Чтобы выжить. Она к тому времени стала прикладываться к спиртному, до депрессии оставалось всего ничего. Она себя спасала. Для этого пришлось уехать в столицу и начать жизнь с чистого листа.
Фото из свободных источников, носит иллюстративный характер
Виктория рассказала, что такое трансгендерный переход, в том числе с юридической точки зрения:
— Раньше это называли сменой пола, но это не так. При трансгендерном переходе пол не меняется, это биологически невозможно. Меняются только первичные и вторичные половые признаки. В Беларуси такое право появляется после прохождения двух серьёзных комиссий. Ты год находишься под наблюдением врачей — психолога, сексолога и других, сдаёшь анализы, проходишь различные диагностики. Затем 8−10 дней лежишь в психиатрической клинике. И только потом тебе дают разрешение на смену паспорта, где указываются новые имя и пол. Этот этап я уже прошла. Через год−полтора меня ждёт вторая комиссия, после которой я смогу сделать «нижнюю» операцию. Операции проводятся за счёт государства. Но грудь я сделала за свои деньги, не смогла так долго ждать. Всё это сложно и малоприятно. А ещё дорого. Грудь стоила 3,5 тысячи долларов. Пришлось взять кредит. На гормональную терапию ежемесячно уходит около 200 рублей, все лекарства — по рецепту. Принимать таблетки предстоит всю жизнь. Нужны ещё витамины и другие препараты для поддержания хорошей формы и здоровья.
Девушка рассказала, что ещё совсем недавно в России получить соответствующую справку для трансгендерного перехода можно было буквально за неделю. Она уверена, что это плохая практика: слишком короткое время, чтобы определить, действительно ли человек ощущает себя другим гендером. Даже на Западе, который все так ругают, на это уходит 2−3 года. К слову, на данный момент в России совершить трансгендерный переход по закону невозможно.
«Наконец-то я получаю удовольствие от жизни»
Виктория уверена, что переход — это не панацея:
— Все проблемы переходят вместе с тобой в новую жизнь. Их становится ещё больше. Чего стоит пройти этот момент, когда ты уже не девушка, но уже не парень. Ты выглядишь странно, прохожие оглядываются, тыкают пальцем. Это не придаёт уверенности в себе. Но я знала, на что шла. Перед сменой паспорта мне пришлось поменять работу. Я предупредила новое руководство. Это не было проблемой.
Фото из свободных источников, носит иллюстративный характер
В своё время Виктория окончила Витебский государственный технологический университет и сейчас работает дизайнером в крупном белорусском рекламном агентстве, порой по 12−14 часов в сутки. Ни о чём не жалеет.
— Переход мне дал спокойствие души, меня ничего не мучает, не триггерит. Наконец-то я получаю удовольствие от жизни. У меня хорошее окружение. Я зарабатываю в несколько раз больше, чем до перехода, — рассуждает девушка. — Мне повезло попасть в классную команду, где все адекватные люди, и им пофиг, как ты выглядишь, главное, какой ты человек и как делаешь свою работу. В Беларуси только около 6−8 человек в год совершают трансгендерный переход. Чаще всего — женщины в мужчин. А вообще, в мире таких людей меньше одного процента. И да, это вряд ли существенно повлияет на уровень рождаемости в стране.
О женском счастье
Виктория осознаёт, что переход — это, чаще всего, обречение себя на одиночество:
— Найти хорошего партнёра, родственную душу и обычным девочкам тяжело, а нам и подавно. Главная проблема в том, что мы не можем рожать, а для мужчин это важно. Мне пока хорошо одной. Но, конечно, я мечтаю о семье и детях, о домике на берегу моря где-нибудь в Испании. Люблю, когда тепло.
Фото из свободных источников, носит иллюстративный характер
А пока у Виктории нет времени даже на сайты знакомств: она усиленно трудится. Хочет быстрее завершить переход, выглядеть хорошо, а это дорого. Она регулярно делает маникюр и педикюр, коррекцию бровей, наращивает ресницы. Раз в год посещает косметолога, у которого оставляет 1,5−2 тысячи долларов (ботокс, гиалуронка и прочие радости). Своё отражение в зеркале ей нравится всё больше. Поэтому откладывать на домик в Испании пока не получается. Но Виктория умеет ставить цели и добиваться их. Она максималистка, очень требовательна к себе. Например, дома у девушки всегда идеальный порядок. Она следит за своим питанием. Любит рыбу, яйца, овощи, зелень. Совсем не пьёт алкоголь, ни капли. Говорит, что слишком много денег тратит на лицо, чтобы потом страдать от отёков.
Одежду Виктория выбирает свободную, в стиле кэжуал. Юбки особо не носит. Говорит, что плечи остались широкими, и с этим ничего сделать нельзя: кость у человека не меняется. Вещи покупает в обычных магазинах, кое-что заказывает на маркетплейсах. Когда сделала грудь, появилось желание её подчеркнуть.
Это не выбор
Когда-то Виктория вела открытый инстаграм, но сейчас она не афиширует свою особенность, предпочитает быть обычной девушкой. Считает, что в нашем патриархальном обществе это небезопасно:
— Я не хочу сознательно выделять себя в уязвимую группу. Девочки, которые делают полный переход, обычно уходят в тень, обрывают все концы и живут тихой жизнью. Но я верю, что когда-нибудь у нас сформируется здоровое общество, и люди перестанут заглядывать друг другу в постель, а будут жить своими жизнями. Важно понимать, что всё это — не выбор человека, не желание что-то пришить или отрезать. Он таким рождается.